Это были три высоких и пышных яруса, буквально утопающих во взбитом креме. Сахарные цветы спадали с него, как настоящий и очень красивый водопад. Костя подозрительно и недоуменно прищурился, очень внимательно рассматривая необычную верхушку этого десерта.
Там гордо стояла та самая марципановая фигурка из кондитерской. Это была одна гордая женщина, стоящая прямо, независимо и в полном одиночестве. «Что всё это значит?» — нервно и злобно шепнул мне на ухо недоумевающий муж.
«Подожди совсем немного, и сейчас ты абсолютно всё сам поймешь», — совершенно ровно и холодно ответила я. Мы вдвоем чинно встали прямо у стола с этим произведением кондитерского искусства. Кому-то из подвыпивших гостей уже не терпелось начать громко кричать традиционное «горько!».
Кто-то из молодежи высоко поднимал свои телефоны, пытаясь поймать идеальный и красивый кадр для соцсетей. Я очень властно и резко подняла правую руку вверх, призывая весь гудящий зал к полной тишине. «Минуточку вашего внимания, пожалуйста!» — сказала я невероятно звонко и четко.
Я говорила так громко, чтобы мой голос без всякого микрофона долетел даже до самых дальних дверей зала. «Перед тем как мы с мужем разрежем этот прекрасный торт, позвольте мне сказать буквально пару слов». Радостный и пьяный шум в зале постепенно и послушно стих.
Это было похоже на то, как шумит уходящее море во время сильного отлива. Я неспешно и очень внимательно обвела взглядом просторный зал. Все лица вокруг были сплошь знакомые и родные, совершенно чужих людей здесь не было.
Отец Александр благосклонно положил свою пухлую ладонь на деревянный аналой. Он очень ободряюще и по-доброму кивнул мне, разрешая начать свою речь. «Любой настоящий и крепкий дом держится исключительно на чистой правде», — начала я просто и очень ясно.
«Он держится на правде, искреннем взаимном уважении и на доверии». «Он держится на том, что люди всегда и честно выполняют свои данные обещания». «И еще на том, что супруги ничего не прячут друг от друга, ведь так, Костя?»
Муж абсолютно автоматически и покорно кивнул мне своей головой. Он сделал это так же привычно, как по привычке кивал мне тысячу раз до этого. «И вот целых сорок пять лет мы с Константином Викторовичем Морозовым шли по жизни вместе», — продолжила я звенеть на весь зал.
«У нас была очень скромная свадьба, долгожданное рождение ребенка и сложная работа». «Мы вместе пережили тяжелые болезни, безденежье и светлые семейные радости». Я упомянула наш любимый ухоженный сад, нашего старого кота Бублика и то, что всё у нас было как у нормальных людей.
«И я все эти долгие годы совершенно искренне думала, что точно знаю, с кем именно я иду по этому пути». Кто-то в толпе гостей очень неловко и громко кашлянул. По рядам тут же пробежал очень тихий, но уже тревожный шепоток.
Костя очень нервно и судорожно дернул своим кадыком. Его правая рука снова незаметно и жалобно легла на больной живот. «А потом внезапно и очень больно оказалось, что параллельно с нашей жизнью долгие годы существовала еще одна», — громко и четко сказала я.
С этими жестокими словами я очень резким движением откинула плотную темную ткань. Ту самую ткань, которая до этого момента надежно закрывала мой тайный ватман. Огромный плакат раскрылся во всей своей пугающей красе.
На яркий свет легли очень четкие, крупные и совершенно бесспорные фотографии. Там были сняты отвратительные сцены у ворот чужого элитного дома и в холле дорогой гостиницы. Там были их сплетенные в порыве страсти руки на столике в кафе.
Рядом красовались мои очень короткие и хлесткие подписи толстым красным маркером. «Чужой дом», «Дорогая гостиница», «Интимная переписка», «Поездка на Кипр». Там же очень крупным и жирным шрифтом было выведено: «Билеты в один конец».
Весь огромный зал потрясенно и абсолютно синхронно втянул в себя воздух. Это прозвучало так, словно это была одна огромная и испуганная грудная клетка. Наш сын Миша смотрел на своего отца широко раскрытыми, совершенно беззащитными и полными слез глазами.
«Папа?» — хрипло и очень надломленно спросил шокированный сын. «Скажи мне прямо сейчас, это всё правда?» Костя абсолютно беспомощно и жалко открыл рот, словно выброшенная на берег рыба.
Затем он закрыл его и снова судорожно открыл, но звук из его горла так и не появился. Крупный и холодный пот побежал по его седым вискам тонкими блестящими дорожками. Он дернулся всем телом, явно намереваясь сделать спасительный шаг в сторону ближайшего выхода.
И в этот самый драматичный момент где-то очень глубоко в его больном животе раздался звук. Это был очень короткий, но невероятно громкий и неприличный звук. Он был настолько сильным, что соседний столик с хрустальной посудой предательски и звонко вздрогнул.
«Лена!» — в диком ужасе и панике прошептал абсолютно побелевший муж. «Что ты со мной только что сделала?» «Я сделала с тобой ровно столько же, сколько ты подло сделал со мной», — тихо, но очень твердо ответила я.
Костя в дикой панике оглянулся на спасительную дверь в дальний темный коридор. До нее было слишком далеко бежать, а вокруг стояло очень много шокированных людей. Нанятый музыкант в углу от сильной неожиданности взял очень неловкий и фальшивый аккорд.
Отец Александр в глубоком шоке отнял свою широкую ладонь от деревянного аналоя. Соседка Рита выронила из рук металлическую ложку. Ее очень тонкий и неприятный звон прокатился по полу прямо до самой сцены.
Костя в полном отчаянии сделал еще один очень неуверенный шаг. Его затравленный и безумный взгляд был похож на взгляд загнанного в угол дикого зверя. И тут потрясенный зал услышал второй, гораздо более протяжный звук, который был значительно отчетливее первого.
Всем присутствующим стало абсолютно ясно, что Костя оказался в крайне неловком и компрометирующем положении. Было очевидно, что он точно не успеет добежать до туалета. Поднялся невероятный и невообразимый шум, шокированные люди брезгливо зашевелились и начали громко перешептываться.
Кто-то тяжело и картинно вздохнул так, будто у него в груди внезапно оборвалась тугая струна. Музыка на синтезаторе оборвалась сама собой, оставив после себя лишь звенящую и неловкую тишину. Дальше я обойдусь без всяких лишних и грязных подробностей окончания этого вечера.
Ведь кое-что обязательно должно оставаться за плотно закрытыми дверями. Это правило работает даже тогда, когда люди сполна и публично расплачиваются по своим старым счетам. Директор Дома культуры выбежал в зал, очень брезгливо и недовольно морщась от происходящего запаха и скандала.
Я предельно вежливо извинилась перед ним за этот инцидент. Я твердо пообещала, что мы полностью и с лихвой оплатим профессиональный клининг всего помещения. Я назвала всё это досадным несчастным случаем на нервной почве и кивнула девочкам из службы кейтеринга….
