— Ладно, помогу, чем смогу. Но осторожно.
Если что, я тебя не знаю.
— Справедливо, — кивнул Седой. — Мне нужны адреса, распорядок дня, где бывают, когда одни, где слабое место.
Кот достал еще лист бумаги, написал быстро, разборчиво:
— Самсонов живет в коттедже на улице Высоцкого.
Охрана, камеры, собаки. Днем на комбинате, вечером по клубам. Бритва с предками, но часто ночует у подруги на съемной квартире, Театральная улица, дом 7. Лис.
Квартира на Петровской. Студия на Лесовой. Работает допоздна, один.
Пастух. Общага, спортзал, клуб. График простой.
С восьми утра до шести вечера на комбинате, потом зал до девяти, потом «Метро».
Седой забрал листок, сложил, сунул в карман:
— Спасибо, Кот. Должен.
— Не должен. Просто… — Кот помолчал.
— Береги себя. Лене нужен отец.
Седой вышел на улицу.
Стемнело. Город жил своей вечерней жизнью. Магазины светились витринами, из баров доносилась музыка.
Седой шел медленно, обдумывая план. Четверо. Начинать с кого? С самого слабого, Пастуха.
Выбить из него информацию. Где видео, кто еще в курсе, как действовали. Потом Лис, оператор.
Он хранит записи. Затем Бритва, сын оперативника. Через него выйти на отца, понять, как глубоко все засело.
И в финале Самсонов, главарь. За него расплата будет самой долгой. Седой зашел в круглосуточный магазин.
Купил сигарет, спичек, бутылку дешевого коньяка. Продавщица, девчонка лет двадцати, посмотрела на него с опаской. Он знал этот взгляд.
Люди инстинктивно чувствуют хищников. Дома мать спала.
Седой прошел на кухню, налил коньяк в граненый стакан. Пил не спеша, глядя в окно. За стеклом двор, гаражи, фонарь с мигающей лампочкой.
Где-то там, в этом городе, спали четверо, не подозревающие, что их время истекает. Они думали, что деньги и связи делают их неприкасаемыми. Ошибались.
Седой допил коньяк. Достал из шкафа старую кожаную куртку, еще с восемьдесят седьмого, потертую, но крепкую. Надел, проверил карманы.
Нож складной, тяжелые металлические накладки для рук, зажигалка. Арсенал скромный, но для начала хватит. Он посмотрел на часы.
Половина одиннадцатого вечера. Завтра, шестого мая, начнется работа. Седой лег на диван, закрыл глаза.
Заснул мгновенно. Тюрьма научила спать везде и всегда. Сны не снились.
Только темнота и тишина перед бурей. Спортзал «Титан» располагался на первом этаже панельной девятиэтажки. Бывший продуктовый магазин, переделанный под качалку.
Окна заклеены пленкой, вывеска облезлая, у входа валялись окурки и пустые банки из-под протеина. Пахло потом, резиной и дешёвым освежителем воздуха. Седой пришёл седьмого мая в восемь вечера.
Знал: Пастух работает до шести на комбинате, потом сюда до девяти. График как по часам. Толкнул дверь, звякнул колокольчик.
Внутри тренажёры, штанги, зеркала во всю стену. Посетителей человек пять. Жали, тянули, пыхтели.
В углу, у боксёрского мешка, молотил Игорь Пастух. Здоровый. Под два метра ростом, плечи как у быка, мощные руки.
Майка мокрая от пота, на шее золотая цепь толщиной с палец. Лет двадцать шесть, лицо грубое, бритый череп. Бил мешок со стервенением: левый хук, правый кросс, серия.
Мешок раскачивался, цепи лязгали. Седой прошёл к стойке администратора, где худой парень в очках читал журнал.
— Разовое занятие сколько?
