Мангуст был невысоким, жилистым, со шрамом через всю щёку.
— Виктор Крылов, Седой. Адрес, фото, распорядок дня. — Самсонов передал папку. — Сделай так, чтобы не нашли. Или спиши на уличный грабёж.
— Сколько?
— Пятьдесят тысяч. Половина сейчас, половина после.
Мангуст кивнул, взял папку, ушёл бесшумно, как тень.
Двадцать шестого мая Седой возвращался от Лены из больницы. Одиннадцать вечера, улицы пустые, фонари мигают. Шёл пешком через парк — короткая дорога к дому.
Деревья шумели, пахло сыростью и прелыми листьями. Выстрел, глухой хлопок, свист пули в сантиметре от уха. Седой мгновенно бросился в кусты, покатился по земле.
Второй выстрел ударил в то место, где он был секунду назад. Работает профессионал, винтовка с глушителем. Седой пополз к деревьям, мозг работал с пугающей ясностью.
Откуда стреляет? Слева, метров пятьдесят, с крыши здания старого детского сада. Седой сорвался с места, бежал зигзагами, скрываясь за стволами деревьев.
Выскочил из парка, нырнул в подворотню, прижался к стене, тяжело дыша. Адреналин бил в виски. Давно по нему не стреляли.
Вспомнил это чувство: смесь инстинкта самосохранения и холодной ярости. Достал нож. Побежал окольными путями к зданию. Забор низкий, перемахнул одним движением.
Крыша одноэтажная, пожарная лестница ржавая. Поднялся абсолютно бесшумно. На крыше темнел силуэт.
Мангуст, уверенный, что цель ушла, уже собирал винтовку в чехол. Седой метнулся вперед. Наемник обернулся, но было слишком поздно.
Короткий, выверенный удар нейтрализовал стрелка. Мангуст захрипел, осознав, что проиграл эту схватку. Он осел на крышу, теряя последние силы. Седой нанес еще один завершающий удар, чтобы убедиться, что угроза устранена навсегда.
Быстро обыскал тело: документы, деньги, телефон. В телефоне светился последний исходящий вызов. Седой запомнил номер.
Затем тщательно протер нож. Забрал винтовку — дорогая оптика, отличное оружие. Спустился, ушел дворами.
Винтовку по пути разобрал и сбросил по частям в реку. Телефон полетел следом. Пришел домой под утро. Мать спала.
Седой умылся, переоделся. Руки мелко дрожали от напряжения. Значит, Самсонов решил играть грязно, нанял профессионала. Не вышло.
Теперь директор комбината знает: Седой не сдастся, не убежит, не спрячется. Война перешла в открытую фазу. Седой достал блокнот Лены, открыл на последней странице.
Там одно имя — Олег Самсонов. Главарь. Тот, кто начал все это.
Седой обвел имя ручкой. Скоро придет его черед. Но не быстро.
Седой приготовил для Олега особый финал. Чтобы каждая секунда его наказания стоила всех пролитых слез Лены.
Он лег, закрыл глаза. Заснул моментально, без угрызений совести. Месть не знает жалости, она знает только справедливость.
Олег Самсонов чувствовал себя в безопасности. Отец усилил охрану: два телохранителя круглосуточно, бронированный джип, камеры по всему периметру коттеджа. Но животный страх оставался.
По ночам Олег просыпался в холодном поту, видя во сне седого старика с мертвыми глазами. Первого июня Олег вышел из офиса комбината в семь вечера. Телохранители проводили до черного тонированного внедорожника.
Сели. Водитель, охранник рядом, Олег на заднем сиденье. Поехали через промзону.
На светофоре у заброшенного цеха водитель притормозил. Олег смотрел в окно, думая о своем. Вдруг водитель дернулся и с хрипом повалился на руль.
Охранник резко обернулся, но стекло с его стороны разлетелось вдребезги. Он не успел даже достать оружие — точный выстрел из арбалета вывел его из строя. Дверь со стороны Олега резко распахнулась.
Там стоял Седой. В руках самодельное оружие, за плечом моток веревки. Олег попытался закричать, но тяжелый удар погрузил его в темноту.
Очнулся от холода и боли. Руки намертво связаны за спиной, ноги примотаны к тяжелому стулу. Открыл глаза.
Вокруг заброшенный цех. Стены ободранные, окна выбитые, пол бетонный. В углу стоял Седой, курил, глядя сквозь него.
— Проснулся, — констатировал Седой ровным голосом.
Олег дернулся.
— Ты кто такой? Ты знаешь, кто мой отец?!
— Знаю. Директор. Большой человек. — Седой затушил сигарету и подошел вплотную. — А я отец Лены Крыловой. Той девочки, которую ты сломал.
Олег побледнел. Память мгновенно подкинула картинки: ночь, алкоголь, видео, шантаж. Игра, забава, одна из многих.
— Слушай, мужик, это недоразумение. Она сама хотела. Мы просто отдыхали.
Седой нанес короткий, жесткий удар.
— Не смей врать. Я читал ее дневник. Знаю, как вы ее спаивали, как снимали, как угрожали. Ломали месяц за месяцем.
Олег заскулил.
— Прости… Я не хотел. Это Рома предложил. Антон снимал. Я просто…
