В длинных и гулких коридорах старого казенного детского дома его с самого раннего возраста все привычно называли Хромым. Иногда маленькому и необщительному Саньке с невыносимой горечью казалось, что это обидное прозвище навсегда заменило его настоящую фамилию. «Эй, Хромой, отойди в сторону и не мешай нам!» — грубо кричали старшие ребята, с азартом играя в футбол на пыльном заднем дворе.
Тяжелый и потертый кожаный мяч то и дело с глухим стуком отлетал далеко в сторону заросшей густой крапивой металлической ограды. «Подай мяч, давай шевели ногами быстрее!» — ехидно просил долговязый Колька Завьялов, прекрасно зная, что Санька физически не устоит на неровной земле. «Эх ты, Хромой, совершенно никакой от тебя пользы в этой жизни нет!» — каждый раз злорадно и очень обидно добавлял этот задиристый хулиган.
Мальчишка только хмуро молчал, низко опустив свою русую голову с вечно непослушными, торчащими в разные стороны вихрами. Он до побеления костяшек сжимал в карманах стареньких выцветших шорт свои худенькие, постоянно напряженные от внутренней боли кулаки. Жгучая и горькая обида тяжелым комом стояла в горле, но он строжайше не позволял себе проронить ни единого звука перед этими жестокими пацанами.
Он уже очень давно разучился горько плакать из-за таких бесконечных, ежедневных и невероятно болезненных словесных уколов. Мальчик просто молча отворачивался от шумно веселящейся толпы сверстников и, тяжело переваливаясь на каждом шагу, медленно уходил вглубь старого заброшенного парка. Хромым его прозвали жестокие дети именно потому, что с самого рождения одна его нога была заметно короче другой.
Именно по этой непоправимой трагической причине он когда-то и оказался в холодных стенах этого неприветливого государственного учреждения. Случайно узнав от врачей, что нежеланный ребенок появился на свет с явной и неизлечимой инвалидностью, его родная мать одиннадцать лет назад хладнокровно написала отказную. Это страшное и бездушное официальное заявление маленькому Саньке довелось собственными глазами увидеть самому, когда воспитательница поручила ему отнести стопку личных дел в медпункт.
Седая и вечно суетливая медсестра поспешно дала ему в руки пухлые картонные папки, а сама торопливо побежала к внезапно зазвонившему в коридоре телефону. Она в своей повседневной суете даже и подумать не могла, что этот тихий мальчик решится заглянуть в строгие казенные документы. Увидев на одной из обложек свою собственную фамилию, Санька дрожащими руками открыл папку и по слогам прочитал то самое жестокое отказное заявление.
Абсолютно все дети в переполненных сиротских приютах каждый день с замиранием сердца ждут своих потерянных родителей. А этот рано повзрослевший мальчик с грустными серыми глазами именно в тот день ждать навсегда и окончательно перестал. И горько плакать в подушку по ночам, жалея самого себя, мальчик тоже навсегда и бесповоротно перестал….
