Аркадий поднял голову, услышав имя. Посмотрел на тестя. На секунду его лицо застыло, и в глазах мелькнуло что-то острое, опасное, как лезвие спрятанного ножа. А потом выражение изменилось, словно кто-то переключил тумблер, и Аркадий широко улыбнулся.
— Папа! — воскликнул он, сходя с тела Ани и направляясь к Виктору с распростёртыми объятиями. — Господи, какой сюрприз! Какой замечательный сюрприз. Почему не предупредили? Мы бы встретили как подобает.
Виктор не ответил на объятия. Он смотрел мимо зятя на дочь, которая всё ещё лежала на полу. Аня медленно повернула голову и посмотрела на него. В её глазах не было узнавания, только пустота и что-то похожее на страх.
— Аня, — позвал Виктор, и его голос прозвучал хрипло.
Она моргнула. Раз. Другой. Губы шевельнулись.
— Папа? — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. — Папа, ты живой?
Аркадий обернулся к гостям, всё ещё улыбаясь.
— Друзья, прошу прощения за этот маленький спектакль. Моя жена и её отец давно не виделись, вот она и разнервничалась. Вы же знаете, как женщины эмоциональны. Давайте дадим им семейную минутку.
Он подал знак охраннику у двери, и тот начал мягко направлять гостей обратно в гостиную. Люди уходили, оглядываясь с любопытством, шёпотом обсуждая увиденное. Греков не сдвинулся с места. Он стоял, глядя на Виктора, и в его взгляде читалось что-то похожее на мольбу.
Аркадий подошёл к Ане и помог ей подняться. Она двигалась как марионетка, которую тянут за невидимые нити. Её руки безвольно висели вдоль тела, и Виктор увидел следы на внутренних сгибах локтей. Мелкие синяки. Точки от инъекций. Много точек.
— Дорогая, смотри, кто приехал! — промурлыкал Аркадий, придерживая жену за талию. — Твой папа! Разве это не чудесно?
Аня смотрела на Виктора, и медленно, очень медленно в её глазах появилось что-то живое. Узнавание. А вместе с ним — страх. Такой сильный страх, что она вздрогнула всем телом.
— Ты живой? — повторила она. — Он сказал, что ты умер. Показал газету, некролог.
— Что? — Виктор шагнул к ней. — Какой некролог? Аня, о чём ты говоришь?
Аркадий рассмеялся, и этот смех прозвучал абсолютно натурально, абсолютно беззаботно.
— Бедная моя девочка. Видите, папа, как она путает? Это всё болезнь. Галлюцинации, бред. Врачи говорят, это разновидность шизофрении, спровоцированная наркотиками. Да, мне тяжело об этом говорить, но… Ваша дочь пристрастилась к запрещённым веществам. Я делаю всё возможное, чтобы ей помочь. Лучшие врачи, лучшие препараты. Но пока, к сожалению, без особого прогресса.
Виктор посмотрел зятю в глаза. Тридцать лет хирургической практики научили его видеть ложь. Видеть страх, скрытый бравадой. Видеть расчёт за улыбкой.
— Я хочу поговорить с дочерью наедине, — сказал он.
— Конечно, конечно, — Аркадий кивнул. — Но сначала давайте устроим вас. У нас достаточно гостевых комнат. Вы, наверное, устали с дороги. А Аню я сейчас уложу отдыхать, ей нужно принять лекарства.
— Я хочу поговорить с ней сейчас.
— Папа, пожалуйста, — Аркадий понизил голос и придвинулся ближе. — Не устраивайте сцен при гостях. Это важные люди. От них зависит мой бизнес. Давайте обсудим всё спокойно, по-семейному. Я отведу Аню наверх, а потом мы с вами поговорим как мужчина с мужчиной. Хорошо?
Он не дождался ответа. Подхватил Аню под локоть и повёл к лестнице на второй этаж. Она шла за ним послушно, как ребёнок, только один раз оглянулась на отца, и в её взгляде было столько боли, что у Виктора перехватило дыхание.
Он хотел пойти за ними. Сделал шаг к лестнице, и тут двое крупных мужчин в чёрных костюмах выросли перед ним словно из-под земли. Охрана.
— Простите, сэр, — сказал один из них вежливо, но твёрдо. — Хозяин просил подождать его в кабинете.
Виктор мог бы попытаться пройти, мог бы устроить скандал. Но он понимал, что это ничего не даст. Два охранника против одного шестидесятилетнего мужчины. Даже если он прорвётся наверх, что дальше? Аркадий вызовет полицию, и формально будет прав. Вторжение в частную собственность. Нападение. Ему нужна была информация. Нужен был план.
— Хорошо, — сказал Виктор. — Где кабинет?
Его провели через холл, мимо гостиной, где вечеринка продолжалась как ни в чём не бывало, в дальнее крыло дома. Кабинет оказался просторной комнатой с дубовыми панелями на стенах, массивным столом и кожаными креслами. За стеклом шкафа стояли книги, которые явно никто никогда не читал: слишком ровные корешки, слишком одинаковые переплёты.
Охранники остались за дверью. Виктор подошёл к окну и посмотрел на тёмный сад. Его руки дрожали. Не от страха — от ярости, которую он сдерживал изо всех сил.
Дверь открылась, и вошёл Греков. Он выглядел постаревшим на десять лет с той минуты, как увидел Виктора в холле. Закрыл дверь за собой, постоял, не решаясь подойти ближе.
— Виктор Сергеевич… — начал он, и голос его дрогнул. — Я не знал. Клянусь вам всем святым, я не знал.
— Не знали чего? — Виктор не отвернулся от окна.
— Что он с ней делает. Я думал, она счастлива. Я же их познакомил. Это я. Мой грех.
Теперь Виктор повернулся. Посмотрел на человека, которому спас жизнь двадцать лет назад.
— Рассказывайте, — сказал он. — Всё с самого начала.
Греков опустился в кресло, словно ноги отказались его держать.
— Два года назад, — начал он, — я был на благотворительном вечере. Аркадий тоже там был, он сын моего старого партнёра по бизнесу. Мы разговаривали. Он упомянул, что ищет жену. Я вспомнил о вашей дочери. Она тогда работала в издательстве, я встречал её пару раз на презентациях. Умная, красивая, скромная — идеальная жена для человека его круга.
Он замолчал, потирая лоб.
— Я их познакомил. Устроил встречу на одном приёме. Они понравились друг другу. Через полгода свадьба. Я был на ней, видел, как она на него смотрит. Она была влюблена. По-настоящему влюблена. А потом… потом я уехал в Европу на полгода. Бизнес. Когда вернулся, начал слышать слухи. Что молодая жена Аркадия нездорова. Что у неё проблемы с наркотиками. Что он возит её по врачам. Я хотел навестить их, но Аркадий каждый раз находил причину отказать. То карантин, то Аня плохо себя чувствует, то они уехали на лечение.
Греков поднял глаза на Виктора.
— Сегодня я увидел её впервые за год. И увидел вас. И понял.
— Что вы поняли?
— Что он делает с ней то же, что делал с другими.
Виктор почувствовал, как холод в груди превращается в лёд.
— С какими другими?
Греков открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Аркадий. Он улыбался, но глаза его были холодными и внимательными, как у человека, который оценивает противника.
— Игорь Петрович, — произнёс он с упрёком. — Вы оставили гостей ради частной беседы? Это не очень вежливо.
Греков встал, и Виктор увидел, как он побледнел. Страх. Этот влиятельный человек боялся тридцатипятилетнего мальчишку.
— Я просто… — начал Греков.
— Я понимаю, — перебил Аркадий. — Вы хотели засвидетельствовать почтение отцу моей жены. Очень трогательно. А теперь, пожалуйста, вернитесь к гостям. Мне нужно поговорить с тестем наедине.
Греков посмотрел на Виктора. В его взгляде было что-то похожее на извинение. И на предупреждение.
— Мы ещё увидимся, — сказал он негромко и вышел.
Аркадий закрыл за ним дверь и повернулся к Виктору. Улыбка исчезла с его лица, как стёртый рисунок.
— Ну что же, — произнёс он, подходя к столу и усаживаясь в хозяйское кресло. — Давайте поговорим. Как мужчина с мужчиной.
Аркадий откинулся в кресле и сложил руки на груди, разглядывая Виктора с выражением человека, который полностью контролирует ситуацию. На его лице не осталось и следа той приветливой улыбки, которую он демонстрировал гостям. Теперь это было лицо хищника, который загнал добычу в угол и наслаждается её беспомощностью…
Обсуждение закрыто.