— Ты говорил, что я твоя собственность. Что я коврик у двери, о который можно вытирать ноги.
Она посмотрела на него сверху вниз, хотя он был выше её на голову.
— Вот теперь ты коврик у двери. Я переступаю через тебя.
Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Виктор последовал за ней, и последнее, что он услышал, был голос Аркадия, срывающийся на крик:
— Это не конец! Слышишь? Это не конец!
Но это был конец. По крайней мере, для него.
Следующие часы слились для Виктора в одну непрерывную полосу. Допросы в прокуратуре, медицинское обследование, Аня в больнице, бесконечные формы и протоколы. Греков оставался рядом, помогая разбираться в бюрократических лабиринтах, которые были совершенно незнакомы военному хирургу в отставке.
К рассвету Аня лежала в отдельной палате под капельницей, которая выводила из её организма остатки отравы. Врачи говорили, что физически она восстановится за несколько недель. С психикой будет сложнее, но они оптимистичны. Особенно учитывая, что теперь она в безопасности и знает правду.
Виктор сидел у её кровати и держал дочь за руку. За окном светало, и первые лучи солнца окрашивали больничную палату в тёплые золотистые тона.
— Папа… — Аня открыла глаза.
— Я всё ещё здесь. Я никуда не уйду, — ответил он, — пока ты сама меня не прогонишь.
Она слабо улыбнулась, но улыбка быстро погасла.
— Мне нужно тебе сказать кое-что, — произнесла она тихо. — То, что я никогда не говорила.
— Не нужно. Отдыхай.
— Нужно, — она сжала его руку. — Я должна была сказать это много лет назад, но боялась. Боялась тебя. Боялась того, что ты сделаешь. Боялась того, что почувствую, когда скажу это вслух.
Виктор молчал, давая ей время собраться с силами.
— Ты был таким же, как он, — сказала Аня, и её голос не дрожал. — Не таким жестоким, не таким открытым. Но таким же. Ты контролировал маму каждый день её жизни. Ты решал за неё всё. От того, что она будет носить, до того, с кем она будет дружить. Ты называл это заботой. Но это была тюрьма.
Слёзы текли по её щекам, но она не останавливалась.
— Я выросла в этой тюрьме. Я думала, что это нормально, что так живут все семьи, что мужчина должен контролировать, а женщина должна подчиняться. Когда я встретила Аркадия, он показался мне знакомым, безопасным. Я узнала в нём тебя и подумала, что это хорошо.
— Аня, дай мне договорить…
Обсуждение закрыто.