Некогда теплые, ласковые и нежные розовые руки, которые так часто обнимали Маришу, теперь выглядели пугающе синюшными, жесткими и какими-то неестественно заостренными. Паника ледяной волной накрыла детское сознание, заставив девочку пулей вылететь из спальни в общий коридор. Босая малышка бросилась на лестничную площадку и начала отчаянно, изо всех своих скромных сил барабанить крошечными кулачками в обитую дерматином соседскую дверь. Сквозь слезы она кричала и умоляла дядю Борю о помощи, путаясь в словах и жалуясь на странный мамин сон и пугающий запах в квартире.
Хотя на часах было только начало седьмого утра, разбуженный громким стуком сосед тут же выскочил на площадку. Не задавая лишних вопросов, мужчина стремительно шагнул в открытую квартиру соседок и буквально замер, парализованный первобытным ужасом от увиденной на кровати картины. Буквально через считанные минуты рыдающую малышку спешно увели в квартиру к тёте Ире, подальше от страшного места. В это же время в тихий спальный двор с оглушительным воем сирен влетели карета скорой медицинской помощи и дежурный полицейский экипаж.
Из обрывков тревожных взрослых разговоров, доносившихся из коридора, кроха уловила пугающее медицинское словосочетание «сердечный приступ». Даже не зная точного значения этих слов, она своим детским чутьем окончательно осознала всю непоправимость и тяжесть случившейся беды. Спустя некоторое время, полное слез и бюрократической суеты, за осиротевшим ребенком явился родной отец. Мариша не виделась с ним целую вечность и знала лишь из редких маминых рассказов о наличии у него совершенно другой, новой семьи.
В глубине души маленькой девочке всегда было ужасно любопытно посмотреть на этих новых родственников, и она даже наивно просила отвезти её к ним в гости. В ответ на такие просьбы Оля лишь с безмерной грустью улыбалась, нежно гладила дочку по светлым волосам и тихо объясняла, что там её ребенок абсолютно никому не нужен. Услышав сейчас сухой и холодный приказ отца о том, что с этого самого дня она будет жить с ним, Мариша живо вспомнила те пророческие материнские слова. Осознав свою полнейшую ненужность в чужом доме, девочка не выдержала и горько, безутешно расплакалась.
Черствый родитель даже не предпринял малейшей попытки обнять или как-то успокоить убитого горем ребенка. Сохраняя каменное выражение лица, он просто грубо схватил её за тонкую ладошку, молча вывел во двор и силой втолкнул на заднее сиденье своего автомобиля. Худшие ожидания девочки полностью и безоговорочно оправдались в первые же минуты пребывания на новом месте. В просторной квартире падчерицу встретили с явным, нескрываемым раздражением и обжигающим холодом со стороны новой супруги отца.
Выделенный для постоянного проживания ребенка угол оказался крошечной, душной кладовкой, в которой даже не было предусмотрено окна для дневного света. В этой мрачной, похожей на тюремную камеру комнатке напрочь отсутствовали какие-либо детские радости, яркие обои или уютные предметы декора. Из-за пугающей стремительности утренних событий малышка банально не успела захватить из родного дома ни обожаемую пластмассовую куклу, ни даже старенького плюшевого медведя. Того самого медвежонка, которого покойная мамочка с такой любовью подарила ей на прошлый день рождения.
Впопыхах равнодушный отец закинул в дорожную сумку исключительно самые необходимые предметы гардероба: пару выцветших платьиц, теплые свитера да несколько пар колготок. В этой темной и сырой клетушке сироте безапелляционно выделили жесткую, узкую койку, больше похожую на больничную кушетку. В качестве единственного развлечения ей сунули в руки потрепанную картонную упаковку дешевых пазлов. Мачеха при этом грубо бросила сквозь зубы, что на другие, более дорогие развлечения для чужого ребенка в этом доме финансов просто не предусмотрено…
