Октябрьский ветер своевольно забавлялся с пожелтевшей листвой, закручивая ее в небольшие спирали прямо у ног спешащих прохожих. Небосвод, плотно затянутый тяжелыми свинцовыми тучами, выглядел угрюмым и неприветливым. Оксана поглубже натянула капюшон своего плаща и невольно ускорила шаг, спасаясь от пронизывающей сырости.
До закрытия воскресного рынка оставалось не более часа, а ей предстояло еще успеть приобрести запас овощей, фруктов и зелени на всю предстоящую неделю — это был крохотный ритуал, уцелевший с тех времен, когда ей приходилось вести хозяйство на двоих. В сознании привычно вертелись обрывки незавершенных задач: отчет, который кровь из носу нужно сдать в понедельник, сверка аналитических данных для заказчика, обязательный звонок матери. Рука в кармане машинально сжимала список необходимых покупок, набросанный на обратной стороне старого кассового чека.
Это был очередной день, идеально вписывающийся в монотонную вереницу совершенно одинаковых будней и выходных, размеченных лишь чувством долга и острой необходимостью, а вовсе не радостью. Возле центрального входа на рынок толпилась масса людей. Кто-то с бережностью укладывал в сумки последние в этом сезоне яблоки, кто-то азартно торговался за свежую рыбу, а уставшие продавцы уже начинали неспешно собирать непроданный товар.
В этом хаосе переплетающихся звуков и ароматов она ощутила себя крохотной частицей огромного украинского мегаполиса, где каждый бежит за своим призрачным счастьем, даже не подозревая, насколько иллюзорной может оказаться эта вечная погоня. Внезапно что-то легонько дернуло ее за рукав — настолько слабо, что это вполне можно было бы списать на случайное касание в тесной толпе. Но Оксана обернулась и застыла на месте.
Перед ней стоял маленький мальчик. В первое мгновение она обратила внимание только на его глаза — серые, словно предгрозовое небо над Днепром, и чересчур серьезные для такого детского лица. Этот взгляд мог бы принадлежать глубокому старику, прожившему долгую жизнь, полную лишений и страданий.
Тоненькая курточка явно с чужого плеча, вытянутые на коленках джинсы и растрепанные русые волосы — все это машинально отмечал ее взгляд, но в сознании отпечатались лишь эти глаза, в которых застыла пугающая взрослая решимость. «Вы можете помочь?» — голос прозвучал неожиданно тихо, но при этом твердо. Только в этот момент Оксана заметила странный сверток в его руках.
Из грязного, когда-то белого одеяла выглядывало крошечное личико младенца. Розовые щечки малыша резко контрастировали с болезненной бледностью старшего ребенка, а маленький носик забавно подрагивал во сне. Мысли в голове Оксаны мгновенно спутались в тугой клубок.
Где их родители? Почему эти дети здесь совершенно одни? Может быть, мать просто отошла в магазин неподалеку? Вопросы вихрем проносились в голове, но разумных ответов на них не находилось.
«Тетя!» — мальчик смотрел прямо ей в глаза, словно взвешивая на невидимых весах каждое свое слово. «Вам случайно малыш не нужен? Заберите моего братика, ему всего пять месяцев, и он очень хочет кушать». Эти слова ударили под дых куда сильнее, чем любой физический удар.
Окружающий мир на секунду потемнел, а потом вернулся, но стал уже совершенно другим — словно кто-то безжалостно сорвал привычную декорацию благополучия и обнажил неприглядную изнанку реальности. Оксана растерянно смотрела на прохожих, которые обтекали их, словно река обтекает неподвижный камень. Кто-то стыдливо отводил глаза, кто-то вообще не замечал двух детей без сопровождения взрослых.
Мир продолжал жить своей обычной суетливой жизнью, в то время как два маленьких человека балансировали на самом краю пропасти. «Где твоя мама?» — Оксана присела на корточки, оказавшись на одном уровне с ребенком. «Не знаю», — его плечи едва заметно опустились, выдавая чудовищную усталость, которую он изо всех сил пытался скрыть.
«Мама ушла несколько дней назад. Сказала, что скоро вернется, но…» — он прижал к себе сверток еще крепче, словно ища в нем защиту. «Нам совсем нечего есть. А Богданчик все время плачет».
«А папа? Бабушка?»
Обсуждение закрыто.