Родители продали виолончель моей дочери за четыре миллиона, подарок от прабабушки. Деньги потратили на бассейн для детей сестры. Когда бабушка узнала, она не заплакала, обняла меня и сказала: «Не переживай, внученька».
В большом доме в элитном коттеджном поселке под Днепром, принадлежащем прабабушке Надежде Леонтьевне Хромовой, давно установилась негласная иерархия, которую никто не озвучивал вслух, но которой подчинялись все без исключения, включая тех, кто от нее страдал. Там жили ее дочь, Людмила Петровна, с мужем Михаилом Николаевичем Филатовым, а еще их младшая дочь Алена с мужем Константином и двумя детьми: 7-летним Матвеем и 5-летней Амелией, имя для которой выбирали долго, потому что хотелось чего-то необычного, не как у всех.
Это временное проживание Алены с семьей давно превратилось в постоянное. Они якобы копили на свою квартиру, но годы шли, деньги куда-то утекали, а ничего не менялось, и все к этому привыкли настолько, что уже никто не спрашивал, когда же наконец они съедут.
«Матвей, солнышко, не бегай по коридору», — Алена бросала это на ходу, как говорят «передай соль», без всякого намерения быть услышанной, просто обозначая для окружающих, что она вроде как воспитывает ребенка.
Матвей продолжал носиться, врезаясь в углы и опрокидывая вазы, а дедушка Михаил Николаевич только посмеивался, откладывая газету, и хвалил его «богатырские легкие», добавляя что-нибудь про настоящего мужика, который растет в семье.
Если Амелии требовалось внимание, а ей оно требовалось постоянно, Алена подхватывала ее на руки и кружила по гостиной, приговаривая что-то про принцессу, пока бабушка Людмила умиленно качала головой.
Дети Алены могли кричать, проливать сок на ковер, разбрасывать игрушки по всему дому, и это воспринималось как очаровательная детская энергичность, которую глупо и даже вредно сдерживать…
Обсуждение закрыто.