Он не договорил. Офицеры подтолкнули его к машине, открыли дверь, усадили на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, и Ольга больше не видела его лица, только силуэт за тонированным стеклом.
— Ольга Николаевна, — капитан снова стоял рядом. — Вам нужно посмотреть кое-что. Если вы в состоянии, конечно.
Она кивнула, хотя не была уверена, что в состоянии хоть что-то. Ее подвели к автобусу. Рядом уже работал механик — пожилой мужчина в промасленной спецовке, с седыми усами и крупными мозолистыми руками. Он лежал на земле, подсвечивая фонариком что-то под днищем, и лицо его было мрачным.
— Господи ты Боже мой! — бормотал он себе под нос. — Это же надо было такое удумать!
— Что там, Михалыч? — спросил капитан.
Механик выбрался из-под автобуса, кряхтя и отряхивая колени. Посмотрел на Ольгу, потом на капитана.
— При ней говорить?
— Она жена подозреваемого. И, похоже, потенциальная жертва. Ей нужно знать.
Михалыч вздохнул и почесал затылок.
— Тормозная система повреждена. Но не абы как — с умом сделано, я бы сказал. Шланг надрезан так, что жидкость уходит постепенно. На ровной дороге и при небольшой скорости тормоза работают почти нормально. Но стоит начать тормозить резко или под нагрузкой — все, труба. Давление падает, педаль проваливается, и машина несется неуправляемая. — Он кивнул в сторону спуска. — Видите тот поворот? Там градусов сорок уклон, может больше. Водитель начал бы тормозить, а тормозов нет. Вылетел бы с дороги на первом же повороте. Там внизу обрыв метров пятнадцать. Автобус полный, человек двадцать пять. — Он покачал головой. — Не хочу даже думать, что было бы.
У Ольги подкосились ноги. Капитан успел подхватить ее под локоть и усадить на ступеньку автобуса.
— Дышите глубже, — сказал он. — Вот так. Еще раз.
Она дышала, как он велел, но воздух не хотел идти в легкие. Перед глазами стояла картина: автобус, несущийся по серпантину без тормозов, крики пассажиров, удар о деревья или камни внизу, искореженный металл, кровь. Та самая кровь, о которой говорила женщина в платке.
— А мой муж? — прошептала она. — Он ведь тоже был в автобусе. Он что хотел?
Капитан переглянулся с механиком.
— Четвертая остановка, — сказал он. — Это была его последняя остановка перед спуском. По нашим данным, он собирался выйти там. Сказать, что ему плохо, или что-то в этом роде. Оттуда до спуска еще три километра. Он бы успел отойти на безопасное расстояние.
Ольга закрыла глаза. Значит, все было продумано. Каждая деталь, каждый шаг. Он планировал выйти раньше, оставить ее в автобусе, который через несколько минут разобьется на горном спуске. А потом? Что? Вернуться домой, изобразить горе, получить наследство?
— Дача, — прошептала она. — Он из-за дачи…
— Мы знаем, — кивнул капитан. — Дача оформлена на вас, правильно? Деньги от продажи квартиры вашей матери?
— Да…
— Если бы вы погибли, он как законный супруг унаследовал бы имущество. Но это еще не все. — Капитан сделал знак одному из офицеров, и тот принес прозрачный пакет с вещами — тот самый инструмент и перчатки из сумки Ольги. — Эксперты еще не дали заключения, но предварительно: на перчатках — та же тормозная жидкость, что вытекала из автобуса. Инструмент подходит для работы с тормозной системой именно этой модели. И все это лежало в вашей сумке.
Ольга смотрела на пакет и не могла поверить своим глазам.
— Он хотел… подставить меня?
— Похоже на то. Если бы вы погибли, улики указывали бы на вас. Саботаж, совершенный ненормальной женщиной, которая решила покончить с собой и забрать с собой невинных людей. А если бы вы выжили чудом — вас бы обвинили в массовом убийстве. Он остался бы чист в любом случае.
Мир вокруг Ольги качнулся и поплыл. Двадцать лет. Двадцать лет она жила с человеком, который был способен на такое. Двадцать лет делила с ним постель, готовила ему завтраки, стирала его рубашки. И все это время он… Кем он был? Кого она любила все эти годы?
— Мы нашли кое-что еще, — продолжал капитан. — В его телефоне. Переписка с каким-то знакомым. Он обсуждал план несколько недель назад. Спрашивал про устройство тормозной системы, про то, как сделать так, чтобы все выглядело как несчастный случай. Там есть и про сумку, и про то, где он собирался выйти. Все задокументировано.
Ольга вдруг засмеялась. Смех был истеричный, страшный, больше похожий на рыдание.
— Он дурак, — выдавила она сквозь смех. — Господи, какой же он дурак! Все это из-за дачи? Из-за какого-то деревянного домика с яблоней?
Обсуждение закрыто.