Декабрьский Харьков встретил ее морозом и огнями. Такси уже ждало у подъезда. И впервые за четыре года брака она почувствовала, что может дышать полной грудью.
Через неделю, когда Полина уже обживала съемную студию в Одессе — маленькую, но свою, с видом на серое зимнее море, — зазвонил телефон.
— Полина Тимуровна, Щербаков беспокоит. Мы тут обои снимали в кладовке, хотели переклеить, и нашли за плинтусом конверт. Деньги. Сорок семь тысяч гривен. Подписано «на черный день». Ваше?
Полина вспомнила. Папина заначка. Он положил ее туда, когда дарил квартиру. «На всякий случай, дочка. Мало ли что». Она совсем забыла.
— Игнат Романович, оставьте себе, как благодарность за помощь.
— Не могу. — Голос в трубке был твердым. — Чужое брать — не мое воспитание. Завтра переводом отправлю.
Полина положила трубку и улыбнулась. Есть еще честные люди.
Еще через неделю она созвонилась с родителями по видеосвязи. На экране появились Тимур Сергеевич и Елена Михайловна, обоим за 60, оба на пенсии, в своем доме в пригороде Харькова, с котом на заднем плане.
— Полинка, мы гордимся тобой, — сказал отец, и голос его дрогнул. — Правильно сделала. Я ту квартиру покупал, чтобы у тебя была подушка безопасности. Вот она и сработала.
— Пап, мам, я могу вас забрать сюда. В Одессе хорошие врачи, море рядом, воздух.
Мать покачала головой.
— Доченька, мы здесь всю жизнь прожили. Друзья, соседи, дача наша. Куда нам переезжать на старости лет? Ты приезжай в гости почаще. А мы к тебе летом, на море.
— Если что-то понадобится, я в любой момент…
Обсуждение закрыто.