— А, это? Ну так, она же гостевая, пустовала всё равно. А теперь детская. Лучше же, правда?
Лариса Семеновна кивнула с видом человека, который наконец-то получил заслуженное признание своей мудрости:
— Я же говорила, Полинка поймет. Она у нас умная девочка.
Полина стояла посреди коридора, глядя на эту троицу. На мужа с его дурацкими пакетами, на свекровь в чужом фартуке, на золовку с животом напоказ. И чувствовала, как внутри нее поднимается что-то странное. Не гнев, не обида, не боль, а смех. Сначала тихий, почти беззвучный — просто дрогнули плечи. Потом громче. А потом она захохотала в голос, откинув голову, так, что на глазах выступили слезы.
— Полинка? — Виктор попятился. — Ты чего?
Она не отвечала, продолжая смеяться. И в этом смехе было что-то такое, отчего Лариса Семеновна побледнела, а Ульяна инстинктивно положила обе руки на живот.
— Прекрати! – рявкнула свекровь. — Чего ты ржешь, как ненормальная?
— Истерика! – прошептала Ульяна. — Мам, у нее истерика! Может, скорую?
Полина перестала смеяться так же внезапно, как начала, вытерла глаза тыльной стороной ладони и посмотрела на них всех троих. Спокойно, почти с улыбкой.
— В полном порядке! – сказала она. — Более чем!
И достала телефон.
— Кому ты звонишь? – напрягся Виктор. — Матери жаловаться?
— Я звоню людям, которые имеют на эту квартиру больше прав, чем вы!
Пальцы уверенно нашли нужный контакт, и она включила громкую связь, положив телефон на комод. Гудки разнеслись по коридору, и все замолчали, глядя на экран.
— Алло! — Голос в трубке был низкий, деловой. — Игнат Романович?
— Полина Тимуровна, добрый вечер! — Голос потеплел. — Да, всё в силе. Мы с Егором выехали, коробки в машине. Синицын тоже подъедет, как договаривались. Будем через 10 минут.
Маляры в гостевой комнате перестали работать, и Полина краем глаза увидела, как Леха снимает перчатки.
— Отлично! Жду! — Она сбросила звонок и убрала телефон.
Тишина стала такой плотной, что казалось, ее можно потрогать. Лариса Семеновна открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова. Ульяна вцепилась в дверной косяк.
— Полина! — Виктор сглотнул. — Что это значит? Какие коробки?
— Это значит, Витя, что через 10 минут сюда придет новый владелец этой квартиры. С вещами. И со знакомым из полиции, на всякий случай.
— Какой владелец? — Полина говорила медленно и четко, как учительница, объясняющая непонятливому ученику таблицу умножения. — Эта квартира – моя личная собственность. Мой отец купил ее в 2008 году, на этапе строительства, и подарил мне, когда я окончила университет. За четыре года до того, как я познакомилась с тобой. Твоего согласия на продажу мне никогда не требовалось.
Он побелел.
— Да, Витя, я продала эту квартиру. Игнат Романович Щербаков теперь новый владелец. Сделка зарегистрирована сегодня утром. Выписка из ЕГРПОУ у меня в сумке, если хочешь посмотреть.
— Вранье, — взвизгнула Лариса Семеновна, наконец обретя голос. — Это же общее! Вы в браке! Я законы знаю!
Полина повернулась к ней с вежливым сочувствием.
— Имущество, полученное в дар до брака, не является совместной собственностью. Это 57-я статья Семейного кодекса Украины. Можете проверить.
— Мне плохо, – простонала Ульяна, хватаясь за живот. – Мне очень плохо.
Полина даже не посмотрела в ее сторону.
— Пока ты, Витя, перевозил мамины вещи и обсуждал, какую комнату кому отдать, я подписывала договор купли-продажи. Семь миллионов восемьсот тысяч гривен. Хорошая цена за трешку в центре, рядом с набережной.
Лариса Семеновна медленно сползла по стене на пол, потому что ноги ее не держали. Она сидела на паркете, который Полина перестилала два года назад, и смотрела перед собой невидящим взглядом.
Из гостевой вышел маляр Леха, уже без спецовки, с сумкой инструментов в руках.
— Серега, собираем манатки. Мы уходим.
— А стены? — донеслось изнутри. — Не докрасили же, нам за это не доплачивали. Мы красить подписывались, а не в сериале сниматься.
— Погоди, дай досмотрю, — Серега высунулся из комнаты с валиком в руке. — Такое по телеку не покажут.
Леха хмыкнул, проходя мимо Виктора:
— Витек, ты когда нас звал, сказал — халтурка для сестры. А тут, я смотрю, совсем другое кино.
— Леха, мы же аванс взяли, — Серега неохотно отложил валик.
— Аванс за работу. За семейные разборки отдельный прайс, у меня его нет.
— Вы куда? — Лариса Семеновна попыталась встать с пола. — Я вам деньги заплатила.
Леха пожал плечами, не замедляя шага:
— Вы заплатили за покраску комнаты в этой квартире. А эта квартира, как я понял, уже не ваша. Получается, мы работали на чужой собственности, без разрешения владельца. К юристам вопрос, не ко мне…
Обсуждение закрыто.