— крикнул один.
— Домой! — весело ответил мальчик и распахнул двери.
Первое, что он увидел, — это плачущую соседку Нину Петровну.
— Что случилось? — не понимая ничего, спросил Лёшка.
И тут он увидел маму. Она лежала на диване, укрытая с лицом простынёю, только рука её была откинута в сторону. Мамина рука, тонкое запястье, аккуратно подпиленные ноготки. Мама так мечтала сделать профессиональный маникюр, но всегда на это денег не хватало. На пальчике колечко, серебряное. Мама говорила, что это ей от бабушки досталось. Простое колечко, на счастье.
— Мама! Мамочка! — закричал Лёшка и кинулся к женщине.
Мальчишка всё понял разом, но поверить не мог.
— Нет, там врачи про другого человека говорили. Это для него машина, а не для мамы. Нет, она просто спит.
Мальчик откинул простынь и дрожащей ладонью коснулся её лба. Как мама делает, проверяя у него температуру. В ужасе ребёнок отдёрнул руку. Лоб мамы был ледяной.
— Лёшенька, милый, не надо! — заплакала Нина Петровна и обняла мальчика. — Уснула твоя мамочка, вечным сном уснула.
Лёшка уткнулся в плечо соседки. Тихо заплакал, а скорее даже заскулил по-щенячьи. И в этом плаче было столько боли, столько горя, что взрослая женщина с трудом сдерживалась, чтобы самой не заголосить. Да как же так? Молодая, красивая женщина, ещё почти девчонка, а вот лежит, неживая.
В то утро Нина Петровна позвонила соседке. Она знала, что Лена с утра дома. Лена не ответила. Думала, вышла по делам, а потом запах почувствовала. Что-то горело. Вспомнила, что Лена ей как-то запасные ключи оставляла. На всякий случай, вдруг Лёшка забудет или она сама. Открыла Нина Петровна дверь и в кухню, а там плита включена, на ней сковородка. Видать, Лена, когда Лёшке жарила яичницу, забыла отключить, а мальчишка и не заметил. Нина Петровна всё отключила, окно открыла, в комнату заглянула — Лена спала.
— Леночка, ну чего же ты так? — с упрёком сказала соседка. — И дом же можно спалить, сковородка на плите у тебя чуть не расплавилась.
Лена молчала. Нина Петровна решила уже уйти, чтобы не мешать. Пусть уже спит. Но что-то показалось ей неестественным в положении Лены. Тронула её за плечо. И вот тут поняла — что-то не то с соседкой. Приехавшая скорая констатировала смерть.
В тот день Нина Петровна забрала Лёшку к себе. Мальчик теперь молчал, глядя в одну точку. Он один на этом свете. Совсем один. Нет, в это невозможно поверить. Маму сейчас отвезут в больницу, а там она — раз — и придёт в себя. Так же бывает иногда. Он слышал об этом.
Но вскоре он услышал движение на лестничной площадке. Побежал посмотреть. Это тётя Света пришла в их квартиру с венками.
— Уберите! Выкиньте их! — закричал Лёшка, выскочив от соседки. — Не надо этого ничего! Мама живая! Живая!
Света ни слова не сказала. Лишь крепко обняла мальчика, так они и стояли на лестничной площадке. Плакали.
В день похорон Лены разыгралась настоящая метель. Но Лёшка совсем не ощущал, как острые снежинки с силой впиваются в его лицо, как ледяной ветер хватает его за шею. Он шёл за гробом мамы и понимал, что вот сейчас всё. Он больше никогда её не увидит. Больше никто у него не спросит: «Сыночек, как сегодня в школе дела? Ты кушал? Я там на плите тебе тефтели твои любимые приготовила с утра». Да к чёрту эти тефтели! О чём он вообще думает? Он больше глаз её не увидит. Её длинных русых волос, которые так красиво обрамляли её лицо. Она больше его никогда не обнимет, не прижмёт к себе. И он не ощутит такого лёгкого аромата ванили. От мамы всегда так пахло.
Как опускали гроб, как закапывали могилку, Лёшка с трудом помнил. Вдруг всё стёрлось. Стало «до» и «после». Мама была, и вот теперь нет.
После поминок Светлана тут же забрала Алексея к себе. Правда, накануне пришлось даже с мужем немного поругаться. Павел ни в какую не хотел, чтобы с ними жил чужой ребёнок.
— Света, я понимаю, если бы он был совсем маленький. Но Алексею уже двенадцать лет. У него свой характер, свои привычки. И чужой он нам, чужой! — кричал Павел.
— Он не чужой мне! — отвечала Света. — Это сын моей лучшей подруги. Я ей обещала, что не брошу Лёшку.
— Вот какие у него гены, ты знаешь? — не унимался Павел. — Ну ладно, Лена, вроде нормальная, не пила. А отца ты его знаешь? Может, он бандюган какой?
— Я его видела несколько раз. Он весьма состоятельный и вроде бы не дурак и не бандюган.
— Так вот пусть себе его и забирает!
— Паша, я тебе тысячу раз рассказывала, как он поступил с Леной. Не примет он Лёшку и сейчас. Пойми, мальчика в детский дом отдадут. А я так не могу. Он хороший, правда. Ты привыкнешь к нему. Да, не малыш, но малыша ты сам не захотел, а потом… Да что я говорю тебе?
И она с болью посмотрела на мужа. Павел только глаза опустил. Да, был в их жизни тяжёлый момент. Света забеременела ещё до свадьбы. Но Паша убедил её, что ребёнок сейчас очень не вовремя. Квартиры своей тогда у них не было. Зарабатывал он копейки. Да и Света ещё училась в техникуме. Послушалась она его. А через два года, когда Павел смог купить квартиру, они поженились и вроде бы всё в их жизни наладилось, выяснилось, что не может Света иметь детей. Та беременность была её единственный шанс. Как она переживала, не высказать. И Павел себя винил. Они даже на какое-то время расходились. Потом вновь сошлись. Любили они сильно друг друга. Решили, будут жить вдвоём. Может, со временем решатся на усыновление.
Шло время. Они даже несколько раз собирались пойти в опеку, но что-то их останавливало. Света честно призналась Паше: не сможет она полюбить чужого ребёнка. И Паша с ней согласился. А тут вот Лёшка. Тоже ведь чужой. Но Света его с пелёнок знала, нянчилась. Не чужой он был ей. В итоге убедила она Пашу взять Лёшку хотя бы на время. А там видно будет.
После ухода Лены прошло два месяца. Алексей так и жил со Светланой и Павлом. Павел, который вначале был так решительно настроен против этого мальчишки, вдруг поймал себя на мысли: а ведь Лёшка ему совсем не мешает. Да, после такого горя ребёнок был немного замкнут, неразговорчив, дичился иногда. Но со временем словно оттаивать начал. Всё чаще выходил из своей комнаты и садился с ним и Светой смотреть футбол, к примеру. Свете помогал убирать в доме, мыл посуду. А раз вызвался почистить снег у гаража.
— Слушай, а нормальный парень… — как-то шёпотом перед сном сказал Павел. — Давай уже оформлять документы на него, а то живёт он у нас на птичьих правах, в любое время могут забрать.
Дело в том, что Света хоть и договорилась с опекой, но это действительно всё было временно.
— Как ты думаешь, получится у нас всё? Привыкнет к нам Лёшка? — спросила Света.
— А чего ты вдруг засомневалась? — улыбнулся Павел. — Ты же сама меня раньше убеждала, что всё хорошо будет. Я вот в это поверил, а ты чего?
— Не знаю. Я, когда глаза его вижу, мне плакать самой хочется. Такие они у него грустные. И на Ленкины так похожи.
— Нет, а ты чего хотела? Парень два месяца как мать похоронил. Тут и взрослый год в себя после такого приходит. А это ребёнок. Ничего, отогреем. Лёд ведь тронулся. Сама видишь, он хоть общаться с нами начал. А первую неделю как зверёк испуганный в комнате сидел. Ты даже ему еду туда носила.
— Да, досталось Лёшке, бедный мальчик. Паш, спасибо тебе.
— За что?
— За то, что согласился его взять. Я теперь, если честно, и не представляю другой жизни.
Оживился вдруг Павел:
Обсуждение закрыто.