Лиза, которая видела его дважды, когда он привозил одну из девочек в травмпункт с разбитым лицом, сказала: «Этот не человек. Этот машина. Он реагирует раньше, чем думает».
Значит, нужен другой подход. И тут Лиза предложила план, от которого у меня сначала волосы встали дыбом, а потом я понял: это единственный вариант. Она сказала: «Тигран ходит в массажный салон Барса каждый четверг вечером. Не как клиент, как надзиратель».
«Проверяет девочек, собирает выручку, иногда развлекается. Он приходит один, без охраны, потому что в салоне он хозяин и бояться ему некого». Лиза знала одну из девушек, Наташу, которая была готова помочь.
Наташа ненавидела Тиграна до такой степени, что дрожала при его имени. Но эта дрожь была не от страха, а от ярости. Он сломал ей два пальца на руке месяц назад, просто потому, что она медленно принесла ему чай.
План был такой. Наташа впускает Тиграна, как обычно. Проводит его в дальнюю комнату.
Отвлекает разговором. А через три минуты, через черный ход, входим мы. Четверг.
21:00. Массажный салон располагался на первом этаже жилого дома в промзоне. Бывший магазин, переделанный в заведение с тонированными окнами и вывеской неоновыми буквами.
Внутри четыре комнаты, коридор, маленькая кухня и задний выход во двор. Лиза знала планировку наизусть, потому что дважды забирала отсюда девочек на скорой. Тигран приехал на такси в 21:10.
Зашел внутрь. Наташа встретила его и провела в дальнюю комнату. Я стоял в темном дворе за зданием и считал секунды.
Рядом со мной Бульдог. Тихий, собранный. Его огромное тело едва заметно покачивалось с пятки на носок, как перед прыжком.
Лиза была на другой стороне улицы в машине с включенным двигателем. Тень контролировал подход с крыши соседнего дома. Три минуты.
Мой телефон завибрировал один раз. Сигнал от Наташи, что Тигран сидит в комнате, расслабился. Я кивнул Бульдогу, и мы вошли через задний ход.
Тихо. Коридор. Запах дешевых духов и сигаретного дыма.
Дверь дальней комнаты закрыта. Я слышал голос Тиграна. Он что-то говорил.
Грубо, властно, как говорят с прислугой. Я открыл дверь одним движением. Тигран сидел на диване с бутылкой пива в руке.
Наташа стояла у стены, бледная, с расширенными зрачками. Она увидела меня и метнулась в сторону. Тигран среагировал мгновенно.
Лиза была права. Он реагировал раньше, чем думал. Бутылка полетела мне в голову.
Я уклонился, но пиво плеснуло мне в глаза, и на долю секунды я ослеп. Этой доли секунды ему хватило, чтобы вскочить и броситься на меня. Центнер живого веса врезался в меня, как грузовик.
Мы вылетели в коридор. Я ударился спиной о стену. В позвоночнике что-то хрустнуло.
Но боль я отключил автоматически, как на войне, когда адреналин берет верх. Тигран вцепился мне в горло своими клешнями и начал давить. Сильный.
Очень сильный. Но борец не боец. Он давил, а нужно было бить.
Я ударил его ребром ладони по ушам, обоим одновременно. Старый прием спецназа, от которого лопаются барабанные перепонки, и мир превращается в воющий хаос. Тигран взвыл и отпустил горло.
Я воткнул колено ему в солнечное сплетение, и он согнулся. В этот момент сзади появился Бульдог. Серега схватил Тиграна за шею и одним движением уложил его на пол лицом вниз.
Прижал коленом. Тигран еще дергался, рычал, пытался вырваться, но против 122 килограммов Бульдога у него не было шансов. Стяжки на руки, скотч на рот, 30 секунд — и все.
Тигран лежал на полу, хрипя через нос, с бешеными глазами. Наташа выглянула из комнаты, посмотрела на связанного Тиграна и сделала то, чего я не ожидал. Она подошла к нему, присела на корточки, заглянула ему в лицо и сказала тихо: «Это за мои пальцы, мразь».
Потом встала и ушла через задний выход, не оглядываясь. Допрос занял 20 минут. Тигран оказался менее разговорчивым, чем Вадим, но когда я показал ему видеозапись признания Кривого и сказал, что его подельник уже сдал все и всех, а значит, молчать смысла нет, он заговорил.
И рассказал такое, отчего даже у меня, человека, прошедшего войну и тюрьму, сжался желудок. Притоны. Девочки.
Одна из них пропала 4 месяца назад, и Тигран знал, где она. Точнее, где то, что от нее осталось. Он произнес адрес, и я записал его, стараясь не выдать того, что чувствовал, потому что если бы я дал волю чувствам, Тигран не дожил бы до суда….
