Людмила даже не успела постучать, как дверь негромко и без скрипа открылась сама. В проеме появилась женщина лет шестидесяти в темном рабочем фартуке. Ее волосы были аккуратно собраны, руки выглядели спокойными, а взгляд проникал немного глубже, чем того требовали приличия.
Вера Андреевна объяснила, что просто стояла у окна, отвечая на вопрос, который еще никто не успел задать, и пригласила их войти. Алена почти незаметно передернула плечами, но идущий рядом Сергей это сразу почувствовал. Внутри избы пахло сухой мятой, смолой и чем-то еще, теплым и чуть терпким.
Этот аромат напоминал запах старой библиотеки, если бы в ней вместо книг круглый год хранили лето. Деревянные полки вдоль стен были плотно уставлены темными и светлыми банками с самодельными бумажными этикетками, подписанными мелким почерком. На подоконнике сидел поджавший лапы рыжий кот, рассматривавший незваных гостей с профессиональным равнодушием.
Печь в углу гудела негромко и ровно, словно вела свой собственный, никому не понятный разговор. Людмила шагнула вперед, и что-то в ее напряженной осанке мгновенно смягчилось. Вера раскрыла объятия, и женщины обнялись так, как обнимаются старые знакомые, которых не нужно представлять друг другу.
Они негромко обменялись фразами о том, сколько лет прошло с их последней встречи. Алена наблюдала за этой сценой с неприятным ощущением, будто пропустила важный эпизод из фильма, который все остальные уже посмотрели. Вера отступила и внимательно, без лишней суеты посмотрела на маленького Арсена.
Протянув руки, она вежливо спросила у Алены разрешения взять ребенка. Мать помедлила секунду, но все же передала сына знахарке. Вера взяла его уверенно, с правильной опорой под спину, как берут детей люди, которые держали их на руках сотни раз.
Арсен не запротестовал и посмотрел на нее тем же отстраненным взглядом, которым смотрел на всех остальных. Вера стояла неподвижно и просто держала его на руках. Затем произошло едва заметное смещение, которое даже трудно было назвать полноценным движением.
Она медленно наклонила голову к его шее, и ее ноздри чуть расширились, втягивая воздух. Алена отчетливо увидела это странное действие. Зрелище было настолько неожиданным, что она не сразу нашла подходящие слова и просто застыла на месте.
Повернувшись к Сергею, Алена вполголоса спросила, что эта женщина делает с ее ребенком. Муж ничего не ответил, так как тоже неотрывно смотрел на Веру. А лицо знахарки в этот момент начало стремительно бледнеть.
Она бледнела не театрально и не постепенно, а так, как бледнеют от настоящего леденящего потрясения. Сделав шаг к деревянной лавке у стены, женщина тяжело села, все еще удерживая Арсена на коленях. Кот на подоконнике беспокойно переступил лапами и снова замер.
В просторной комнате воцарилась звенящая тишина. Только печь продолжала свое негромкое гудение, абсолютно безразличная к происходящему вокруг. Людмила, Сергей и Алена напряженно ждали, переводя взгляды с Веры на ребенка.
Наконец знахарка подняла голову и ровным голосом заявила, что проблема приходит к мальчику через его мать. В ее тоне не было ни обвинения, ни жалости — лишь сухая констатация факта. Именно так говорят уставшие врачи, когда объявляют пациентам диагноз, который им самим не нравится…
