Но тяжелая дерматиновая дверь захлопнулась, отрезав его от этого спектакля. Сергей сбегал по ступеням так быстро, будто за ним гналась стая голодных волков. Он закинул пакеты в багажник, захлопнул крышку с такой силой, что машина брякнула сигнализацией. Визг шин по асфальту стал отличным аккомпанементом к его внутреннему состоянию.
Теперь в его голове билась только одна мысль. Полина. О пустом холодильнике и спокойном голосе, который не обещал ничего хорошего. Он гнал малолитражку так, что стрелка спидометра пугливо пряталась за красную отметку.
Около цветочного ларька, притулившегося у автобусной остановки, он ударил по тормозам. Выскочил наружу, чуть не сбив с ног какого-то пенсионера. Ворвался в душный, пахнущий сыростью и хризантемами павильон.
— Самый большой, самый раскидистый, чтоб в дверь не пролезал! — рявкнул он опешившей девочке-флористу.
Через три минуты он запихивал на заднее сиденье нелепый огромный веник из метровых синих гортензий, обмотанных крафтовой бумагой. Букет занимал половину салона и периодически лез Сергею прямо в лицо, перекрывая обзор в зеркало заднего вида.
Двор, знакомый подъезд. Сергей влетел на третий этаж, перепрыгивая через ступеньки. В руках пакеты, под мышкой гигантский сноп синих цветов. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в районе горла.
Он обнаружил, что в квартире идёт активная погрузка. В коридоре стоял крепкий мужичок в грязной спецовке и методично выносил гигантский чемодан цвета бешеной фуксии и базу робота-пылесоса на лестничную клетку, чтобы спустить их в фургон.
— Эй, ты кто такой?
