Свободной левой рукой она судорожно, в полнейшей панике пыталась ухватиться за край стола, за спинку стула, просто за пустой воздух. Но пальцы Алины держали ее предплечье подобно стальным тискам, не давая ни малейшей возможности изменить заданный вектор позорного движения. Максим, до этого переломного момента бывший лишь пассивным, скучающим зрителем разворачивающейся семейной драмы, застыл как каменное изваяние.
Он глупо стоял у открытого холодильника с полуоткрытым от изумления ртом, давно выронив свой огрызок в металлическую раковину. Его ленивый, не привыкший к сильным стрессам мозг, очевидно, просто не мог достаточно быстро обработать эту невероятную, сюрреалистичную новую картинку. Его тихая, вечно сидящая за компьютером, безобидная умная Алина сейчас физически расправлялась с главным кошмаром и авторитетом его жизни.
Она невероятно уверенно, предельно жестко и абсолютно бескомпромиссно, словно выкидывая мешок со старым воняющим мусором, выдворяла его властную мать из квартиры. Этот унизительный марш-бросок происходил прямо через всю просторную комнату, неотвратимо приближаясь к открытой настежь двери в прихожую. Эта дикая сцена совершенно не укладывалась ни в какие привычные рамки его узких патриархальных представлений о правильном устройстве мира.
В его ограниченном мире истеричные женщины обычно только громко спорят, театрально плачут, бьют дешевую посуду о стены, но никогда не переходят к физическому насилию. Они уж точно никогда в жизни не действуют с такой пугающей, просчитанной холодной мужской силой и пугающей неотвратимостью наказания. Тем временем Алина продолжала методично конвоировать свою визжащую ношу к входной двери, не обращая ни малейшего внимания на ее жалкое сопротивление.
Каждый шаг разозленной девушки был математически выверенным, словно она заранее рассчитала в уме оптимальную траекторию движения по заставленной мебелью комнате. Они быстро пронеслись мимо тяжелого дубового книжного шкафа, затем мимо кожаного дивана, на котором все еще были разложены важные рабочие черновики. Последним препятствием на их пути стала высокая напольная вешалка в узкой прихожей, которую они чудом не уронили на ламинат.
Со стороны все это безумное действо было удивительно похоже на средневековый суровый ритуал изгнания злобной нечистой силы из проклятого дома. Только вот вместо серебряного креста, старого молитвенника и святой воды у этой современной экзорцистки была лишь своя собственная холодная, концентрированная ярость. Уже у самой распахнутой входной двери, резко развернув сопротивляющуюся Людмилу лицом к пыльной лестничной клетке, Алина наконец-то прервала свое пугающее молчание.
Ее севший от выброса адреналина голос был очень тихим, почти переходящим на змеиное шипение, от которого по спине бежали крупные мурашки. Но каждое произнесенное ею ледяное слово безжалостно впивалось в воспаленное сознание слушателей, как раскаленная добела тонкая стальная игла. «Да, моя сложная интеллектуальная работа для меня сейчас в тысячу раз важнее вашей так называемой токсичной семьи».
«А уж тем более той паразитической семьи, где лично вы и ваш великовозрастный сынок упорно стараетесь поудобнее сесть ко мне на шею». С этими уничтожающими, полными презрения словами она сделала свой последний, резкий, непреклонный силовой жест, буквально вышвыривая тяжелую женщину за деревянный порог квартиры. Людмила, окончательно потеряв остатки былого высокомерия, самообладания и равновесия, кубарем вылетела на грязный резиновый коврик лестничной клетки.
Оказавшись на холодном, грязном бетоне подъезда, она неловко взмахнула обеими руками в воздухе, пытаясь удержаться на ногах, но в итоге тяжело осела на корточки. И только увидев свою всемогущую, неприкасаемую мать в столь жалком, немыслимо унизительном положении, Максим наконец-то очнулся от своего глубокого ступора. Его холеное, обычно бледное и спокойное лицо мгновенно побагровело от внезапно прилившей к пухлым щекам горячей дурной крови.
«Ты что вообще творишь, совсем ненормальная!» — дико взревел он не своим голосом, сжимая кулаки и опрометью бросаясь через всю комнату к стоящей в дверях Алине. Разъяренный мужчина с разбегу попытался очень грубо, по-мужски схватить свою хрупкую жену за острые, напряженные плечи. Впрочем, этот агрессивный жест был продиктован скорее его полной растерянностью перед нарушением привычного сценария, чем реальным, осознанным желанием причинить ей физический вред…
