Они двинулись по карнизу. Елена шла первой. Она знала каждый камень здесь. Она знала, где лёд скользкий, а где под снегом есть выступ. Она двигалась, вжимаясь всем телом в скалу, цепляясь пальцами в дырявых варежках за малейшие неровности. Связка натянулась. За ней шёл Костян. Его больная нога не гнулась, он волочил её как бревно. Рюкзак бил его о скалу, пытаясь столкнуть в пропасть. За ним полз Серый, а замыкал шествие Вадим.
— Осторожно, здесь лёд! — крикнула Елена, переступая через наплыв замёрзшей воды.
Костян шагнул следом. Его ботинок с металлическими набойками — пижонская городская обувь — скользнул по камню с противным скрежетом. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие.
— Держись! — заорал Вадим.
Костян устоял, но его рюкзак качнуло, и он ударился плечом о скалу. Удар отдался по всей связке. Елена почувствовала рывок на поясе.
— Не дёргайтесь! — крикнула она. — Идите плавно!
Они прошли половину карниза — самое узкое место. Здесь ветер дул снизу вверх из ущелья, поднимая столбы снежной пыли. Серый, шедший третьим, вдруг остановился.
— Я не могу! — прошептал он. — У меня кружится голова!
Вадим толкнул его в спину. И тут случилось неизбежное. Ослабевший, замерзший Серый сделал неверный шаг. Его нога попала в трещину, присыпанную снегом. Он охнул и повалился на бок, прямо в сторону обрыва. Тяжелый рюкзак перевесил его тщедушное тело. Он соскользнул с тропы бесшумно, как мешок с тряпками.
Веревка натянулась мгновенно. Рывок был страшной силы. Костяна, идущего перед ним, сбило с ног и поволокло следом. Вадим, замыкающий, упал на живот, впиваясь пальцами и ногами в лед, пытаясь затормозить.
— Держи! — заорал Костян, скользя к краю.
Елена рванула назад. Она упала на колени, ударившись о камень. Веревка на поясе врезалась в ребра, выдавливая воздух. Она уперлась ногами в выступ скалы, превращаясь в живой якорь.
Теперь ситуация была патовой. Серый висел над пропастью, болтаясь на веревке, как маятник. Костян лежал на самом краю, половина его туловища свисала вниз. Его удерживал вес Вадима и Елены, которые упирались изо всех сил.
— Тяни! — орал Костян. — Тяните меня! Я сползаю!
Вадим хрипел, его ботинки скользили по льду. Он не мог вытянуть двоих. Вес Серого и их рюкзаков тянул всю группу в бездну.
— Режь! — вдруг крикнул Вадим. — Костян! Режь веревку! Режь Серого!
Это прозвучало буднично, страшно. Приказ избавиться от своего, чтобы выжить.
— Я не могу! — визжал Костян. — У меня нож в рюкзаке. Я не достану! Руки заняты! Я держусь!
Серый внизу начал кричать:
— Не надо! Пацаны, не режьте! Вытащите! Я подымусь!
Но подняться он не мог. Он висел на гладкой скале, не имея опоры.
— Елена! — заорал Вадим, глядя на нее безумными глазами. — Помогай! Тяни к себе!
Елена смотрела на натянутую струну веревки. Это был момент истины. Вся связка сейчас держалась на честном слове. Если она ослабит натяжение, они все полетят вниз. Если она поможет тянуть, они спасут Серого, и все продолжится.
Но у нее был другой план. Она медленно, преодолевая сопротивление натянутого каната, потянулась рукой к поясу. Не для того, чтобы тянуть.
— Что ты делаешь? — Вадим увидел ее движение. — Тяни!
Елена нащупала тот самый острый край пряжки на своем рюкзаке. Она перехватила веревку, идущую от ее пояса к Костяну, и с силой начала тереть ее об острую алюминиевую кромку. Капрон был прочным, но под таким диким натяжением каждое повреждение волокна становилось фатальным.
— Ты что творишь? — глаза Вадима расширились от ужаса. Он понял. — Нет! Стой! — заорал он, пытаясь отцепить карабин от своего пояса, но замерзшие пальцы не слушались.
Елена смотрела на него холодным, пустым взглядом.
— Я же говорила, — прошептала она, хотя он не мог ее слышать. — Лес забирает слабых.
Она рванула телом, одновременно перепиливая очередную прядь. Веревка лопнула со звуком пистолетного выстрела. Натяжение исчезло мгновенно. Елену отбросило к скале.
Костян, потеряв опору спереди, с диким воплем сорвался вниз, увлекая за собой Серого. Вадим, который был в связке с ними, полетел следом. Он скользил по льду, царапая камень ногтями, оставляя глубокие царапины. Он успел зацепиться ногой за выступ в последний момент.
Елена видела, как тела Костяна и Серого исчезают в белой мгле. Веревка дернула Вадима, чуть не вырвав ему ногу из сустава, но выдержала. Он повис, распластавшись на льду, удерживая на себе вес двоих товарищей, болтающихся в пропасти. Теперь он был якорем, единственным.
Елена медленно поднялась. Она была свободна от связки. Она стояла над Вадимом, который хрипел от натуги. Его лицо посинело. Он смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах больше не было власти. Там был только животный ужас и мольба.
— Помоги! — прохрипел он. — Лена! Помоги! Вытащи! Я дам денег! Все отдам!
Елена поправила лямки рюкзака. Ветер трепал ее волосы. Она посмотрела на него, потом в пропасть, откуда доносились крики обреченных.
— Золото тяжелое, Вадим! — сказала она спокойно. — Очень тяжелое. Брось его! Или оно утащит тебя!…
