Елена, стиснув зубы, рывком закинула рюкзак на плечи. Лямки, не подогнанные под ее рост, тут же больно врезались в плечи, передавливая кровоток. Центр тяжести сместился, и ей пришлось наклониться вперед, чтобы удержать равновесие на скользких камнях. Теперь идти будет в три раза тяжелее.
Но она не подала виду. Никаких жалоб, никаких просьб. Она просто поправила ремни и повернулась спиной к ветру.
— Вперед, — скомандовал Вадим. — И не отставай, Серый. Теперь ты налегке, так что шевелись.
Путь продолжился, но теперь он превратился в настоящую пытку. Груз давил к земле, каждый шаг требовал колоссальных усилий. Ноги гудели, спина ныла. Но Елена использовала этот груз как якорь для своего гнева. Каждый килограмм за спиной напоминал ей о том, кто эти люди. Это было не просто золото, это был вес их преступлений. И она несла его, чтобы завести их туда, где этот груз утянет их на дно.
Она заметила, как изменилась походка Серого. Освободившись от ноши, он повеселел, начал болтать, теряя бдительность. Он чувствовал ложное облегчение, но холод уже начал свою работу. Без согревающего веса рюкзака его тело начало остывать быстрее, и он все чаще шмыгал носом и тер руки.
Спуск в низину занял еще час. Когда они наконец вошли под сень леса, начало смеркаться. Зимние сумерки в лесу падают стремительно, словно кто-то выключает свет рубильником. Тени удлинились, стали густыми, синими, искажая формы деревьев, превращая их в скрюченных чудовищ. Ветер здесь, внизу, действительно стих. Но мороз стал злее, суше. Температура падала с каждой минутой.
— Привал! — скомандовал Вадим, когда они вышли на небольшую поляну, окруженную плотным ельником. — Костян, проверь периметр. Серый, собери дров, только сухих, чтобы не дымили. А ты… — он кивнул Елене, — сидеть и не дергаться. Шаг в сторону — стреляю без предупреждения.
Елена с облегчением скинула тяжелый рюкзак в снег, чувствуя, как спина распрямляется с хрустом. Она опустилась на поваленное дерево, стараясь не садиться прямо на снег. Ей нужно было сохранить остатки тепла. Пока бандиты суетились, она наблюдала за ними из-под опущенных ресниц. Они делали всё неправильно. Костян ломился сквозь кусты, создавая шум, который слышно за километр. Серый ломал сырые нижние ветки ели, которые будут шипеть и давать едкий дым, вместо того чтобы искать сухостой. Они были дилетантами — опасными, вооруженными, но дилетантами в мире дикой природы.
Вадим подошёл к ней, держа в руке кусок вяленого мяса и флягу. Он выглядел уставшим, но в его глазах всё ещё горел огонёк подозрительности и жестокого азарта.
— На, пожуй! — он бросил кусок мяса ей на колени. — Силы тебе понадобятся, завтра тяжёлый день.
Елена взяла мясо. Она не стала гордо отказываться. Гордость не согреет и не даст энергии. Еда — это топливо. Она медленно откусила жёсткий кусок, тщательно пережёвывая.
Вадим сделал глоток из фляги, поморщился и протянул её Елене.
— Спирт! Глотни, согреешься!
Елена покачала головой.
— Алкоголь на морозе — это смерть, — тихо сказала она. — Сосуды расширяются, тепло уходит быстрее. Сначала кажется, что жарко, а через полчаса замерзаешь насмерть. Я лучше снег растоплю.
Вадим усмехнулся, глядя на неё с издёвкой.
— Смотри-ка, умная какая! Лекции мне читать вздумала. Ну, как хочешь. Нам больше достанется.
Он сделал ещё один большой глоток и передал флягу подошедшему Костяну. Тот приложился жадно, крякнул и вытер губы рукавом.
— Ух, хорошо пошла! Сразу жить захотелось. А эта пусть мёрзнет, раз такая правильная.
Они разожгли костёр. Как Елена и предполагала, сырые ветки чадили, едкий дым щипал глаза. Но огонь давал хоть какую-то иллюзию тепла. Бандиты расселись вокруг костра, вытянув ноги к огню. Они достали консервы, начали есть, громко чавкая и обсуждая, как потратят деньги, когда выберутся. Они уже мысленно были в тёплых краях, на пляжах с коктейлями в руках. Они не видели, что лес вокруг них сжимает кольцо.
Елена сидела чуть подальше, в тени. Ей не позволили приблизиться к огню вплотную. Холод проникал под куртку, но она начала использовать технику огненного дыхания, которой научилась ещё на службе: медленный вдох, задержка, напряжение внутренних мышц, медленный выдох. Это позволяло поднять температуру тела на градус-другой — достаточно, чтобы не впасть в оцепенение.
Она смотрела на их обувь. Ботинки Вадима начали парить у огня. Это означало, что они промокли, а теперь он сушит их слишком быстро. Кожа съёжится, может лопнуть, а к утру они задубеют так, что надеть их будет мучением. Они ели снег, запивая его спиртом. Верный путь к ангине и обезвоживанию. Они рыли себе могилу ложкой и вилкой.
— Эй, лесничая, — окликнул её захмелевший Серый, глаза которого блестели в свете костра, — расскажи нам сказку на ночь. Про медведей там или про леших. Скучно же.
— Лучше расскажи, куда ты нас ведёшь, — перебил его Вадим, его голос стал жёстким, хмель с него слетел моментально. — Ты сказала, что знаешь короткую дорогу. Но мы идём уже полдня, а вокруг только ёлки и камни. Где ориентиры? Где эта трасса?
Елена подняла глаза, в отблесках костра её лицо казалось высеченным из камня.
— Трасса за хребтом, — ответила она ровным голосом. — Мы не можем идти туда напрямую. Там лавиноопасно после снегопадов. Придётся обойти через ущелье Волчья падь. Это крюк. Но там безопаснее.
— Волчья падь? — переспросил Костян, и в его голосе снова прозвучала тревога. — Опять волки? Ты специально пугаешь?
— Это просто название, — солгала Елена. — Старое название. Там ветра нет. И ручей незамерзающий, можно воды набрать…
