Не спи! Говори со мной, Ленка!
Но телефон пискнул и погас. Батарея умерла. Елена выронила бесполезный кусок пластика в снег. Костер? Чем? У нее не было ни спичек, ни сил собирать дрова. Вокруг только голые камни и снег. Она осталась одна в темноте.
Но теперь у нее была надежда. Они знают, где она. Они летят. Ей нужно продержаться еще час. Может, полтора. Она начала раскачиваться из стороны в сторону, ударяясь спиной о столб. Это было единственное движение, на которое она была способна. Ритм. Транс.
— Я не умру. Я не умру, — шептала она как мантру.
Перед глазами снова поплыли круги. Ей показалось, что снег вокруг начал светиться теплым золотистым светом. Ей захотелось лечь в этот свет. Нет. Она укусила себя за язык так сильно, что рот наполнился теплой кровью. Боль отрезвила.
Где-то вдалеке, на грани слышимости, появился новый звук. Не вой ветра, не хруст веток. Ритмичный, стрекочущий звук. Рокот винтов. Звук вертолета приближался, нарастая, заполняя собой все пространство, заглушая даже свист ветра в ушах. Для Елены это была самая прекрасная музыка в мире. Симфония жизни.
Мощный прожектор разрезал тьму, ударив ярким лучом по вершине горы. Свет ослепил ее, заставил зажмуриться, но она почувствовала его даже кожей. Это был свет спасения. Снежная пыль, поднятая винтами, закружилась вихрем, создавая вокруг нее защитный кокон.
Вертолет не мог сесть на вершину — слишком сильный уклон и ветер. Но он завис в метре от земли. Боковая дверь отъехала в сторону, и оттуда выпрыгнули две фигуры в ярко-оранжевых костюмах спасателей. Они двигались быстро, профессионально, словно космонавты на чужой планете.
— Вижу пострадавшую! — крик спасателя прорвался сквозь шум. — Живая!
Сильные руки подхватили ее, словно она ничего не весила. Елена даже не пыталась помочь им, тело окончательно отказалось подчиняться. Она висела тряпичной куклой, пока ее затаскивали в чрево железной птицы. Как только люк захлопнулся, отрезая ледяной ад снаружи, на нее обрушилась волна тепла, запахи керосина, медикаментов и горячего кофе. Этот контраст был настолько резким, что сознание не выдержало. Мир перед глазами свернулся в черную точку и погас. Она провалилась в темноту, но это была уже не холодная бездна смерти, а мягкая, теплая темнота покоя.
Она очнулась через двое суток в районной больнице. Белый потолок, запах хлорки, писк медицинских приборов. Все тело болело так, будто по нему проехал каток. Но эта боль была доказательством жизни. Она попыталась пошевелить рукой и увидела, что кисти плотно забинтованы.
— Тише, тише, героиня! — раздался знакомый бас.
Рядом на стуле сидел Михалыч, старший егерь. Его лицо, обычно суровое и обветренное, сейчас выглядело постаревшим и виноватым. Он держал в руках ее потрепанную шапку, которую нашли в лесу.
— Михалыч… — прошептала Елена. Голос был скрипучим, чужим. — Что с…
— Нашли их, — перебил он, понимая, о чем она хочет спросить. — Всех троих. Опергруппа вчера вернулась. — Он помолчал, подбирая слова. — Того здорового и мелкого нашли в ущелье. На дне. А главаря твоего… — Михалыч покачал головой. — Волки его знатно потрепали. Но знаешь, что самое жуткое? Он так и замер, сидя на коленях. А в руках — рюкзак. Вцепился в него мертвой хваткой, пальцы пришлось разжимать инструментом.
— А в рюкзаке?
