Он подошел к трубе, торчащей из земли, снял с себя куртку, на секунду оставшись в свитере на лютом морозе, взвыл от холода и набросил ее на трубу, перекрывая выход дыма.
— Дыши глубже! — прошипел он, надевая куртку обратно, хотя она была горячей и мокрой от пара.
Внутри землянки дым пошел обратно. Елена закашлялась. Печка мгновенно превратилась из друга во врага. Угарный газ — невидимый убийца. Она понимала его план. Выходи или умри. Она взяла нож. У нее не было выхода. Она должна действовать. Но выходить через дверь — значит получить пулю. Вадим стоит напротив и держит сектор.
Елена огляделась. Землянка была старой. Бревна потолка прогнили. В одном углу, где крыша примыкала к склону холма, виднелся просвет. Она бросилась туда, начала разгребать землю и гнилушки руками.
Вадим ждал снаружи, держа палец на спусковом крючке. Он считал секунды. Десять. Двадцать. Минута. Сейчас она выскочит, кашляя и протирая глаза. И тогда он поставит ее на колени.
Но дверь не открывалась. Внезапно сбоку, из сугроба на крыше землянки, что-то вырвалось. Снежный фонтан, треск ломаемых веток. Вадим резко развернулся, вскидывая автомат. Фигура в бушлате выкатилась из-под земли и кубарем покатилась вниз по склону, в овраг.
— Стоять!
Вадим дал очередь. Трассеры прочертили темноту, взбивая снег рядом с катящейся фигурой. Он бросился в погоню. Адреналин ударил в голову. Он бежал, не чувствуя ног, скользя и падая. Фигура внизу замерла у кромки леса. Вадим подбежал, тяжело дыша, наставил ствол.
— Все. Добегалась, — прохрипел он. — Где золото?
Он пнул лежащее тело ногой, переворачивая его на спину. И замер. Это была не Елена. Это был пустой бушлат, набитый лапником и старым тряпьем, которое валялось в землянке. Чучело. Примитивная, но гениальная обманка. Пока он стрелял и бежал за куклой, Елена выбралась через тот же пролом и ушла в другую сторону — вверх по склону, в тень деревьев.
— А-а-а! — заорал Вадим в ярости, расстреливая пустой бушлат в упор. Пух и перья летели во все стороны. Он развернулся, ища ее глазами.
И увидел. Метрах в тридцати, выше по склону. Стояла она. В одном свитере, дрожащая, но прямая. В руках у нее ничего не было.
— Ты ищешь золото, Вадим? — ее голос звучал звонко в морозном воздухе. — Оно там.
Она указала рукой в сторону, где под корнями поваленного кедра он увидел знакомый контур рюкзака, который она бросила ранее. Он был совсем рядом. Он прошел мимо него, когда гнался за ней.
Вадим посмотрел на Елену, потом на рюкзак. Жадность боролась с желанием отомстить.
— Я тебя потом достану, — прорычал он и бросился к рюкзаку.
Он упал перед ним на колени. Рванул молнию. Золото, тусклые тяжелые слитки. Оно было на месте. Он нервно засмеялся, прижимая металл к груди. Мое. Все мое.
Но когда он попытался встать, он понял страшную вещь. Его ноги отказали. Пока он лежал на снегу, пока бегал, пока потел и остывал, мороз сделал свое дело. Мышцы задеревенели окончательно. Он не мог поднять рюкзак. Он даже сам встать не мог.
А Елена уже уходила. Она не бежала. Она шла медленно в сторону перевала, где, как она знала, была зона приема сотовой связи.
— Эй! — крикнул Вадим, и в его голосе зазвучал настоящий страх. — Ты куда? Помоги! Я поделюсь! Половина твоя! Слышишь?
Елена остановилась на секунду, но не обернулась.
— Оставь себе все, Вадим. Тебе нужнее.
Она скрылась за деревьями. Вадим остался один. С тридцатью килограммами золота, автоматом без патронов и ногами, которые его больше не держали. В лесу, где температура падала к минус сорока.
И тогда он услышал вой. Настоящий. Не ветер. Волки, о которых говорила Елена, пришли. Они шли на запах свежей крови, которая осталась на снегу там, где упали Костян и Серый, и теперь поднимались по следу вверх. К тому, кто еще был теплым. К тому, кто сидел и обнимал холодный металл.
Крик Вадима оборвался не сразу. Сначала это был вопль угрозы, потом мольба, а затем жуткий сдавленный визг, в котором смешались боль и осознание конца. Этот звук, пробившись сквозь плотную стену ельника, догнал Елену, ударил в спину, заставив ее на мгновение замереть…
