Спустя полгода я устроила обед. Не в ресторане, не в чужом доме. У себя. В моей новой квартире, где пахло свежесваренным кофе и теплым хлебом. Стол был накрыт настоящими тарелками, которые я купила на распродаже, но они казались мне красивее любой посуды в ресторане. Свет лился через окна, отражаясь на деревянном полу, и смех гостей наполнял комнату теплом.
Иван Петрович принес букет ромашек и поставил их в вазу, которую я купила на первую зарплату. Он смотрел на меня с гордостью, его глаза блестели, как в тот день, когда он впервые увидел мою квартиру. Дима, мой двоюродный брат, который раньше закатывал глаза, когда я говорила о дизайне, теперь расспрашивал о цветовых палитрах, о том, как выбрать обои, чтобы комната казалась больше. Тетя Галя, которая всегда молчала на семейных сборах, вдруг сказала, что хочет нанять меня для ремонта своей дачи. Даже Катя, которая обычно сидела в телефоне, отложила его и попросила показать мои эскизы.
Папы не было. Он вернул деньги в срок, как обещал в своем письме. Семь миллионов вернулись на счет Ивана Петровича, и он использовал их, чтобы купить мне эту квартиру. Но извинения папы остались на бумаге. Он звонил пару раз, пытался объяснить, что хотел лучшего, что боялся, что я не справлюсь. Но я не хотела слушать. Не потому, что злилась, а потому, что поняла: его слова больше не имеют надо мной власти. Его отсутствие было лучшим подарком, который он мог мне дать.
Когда я передавала поднос с закусками, я поймала взгляд Ивана Петровича. Он смотрел на меня с мягкой улыбкой, его рука лежала на столе, рядом с вазой с ромашками.
— Вот, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Вот о чем я мечтал, когда отправлял те деньги. Чтобы ты жила, Инна. По-настоящему.
Я коснулась его руки, мои пальцы были теплыми от чашки чая.
— Я тоже, — ответила я, и мой голос был мягким, но уверенным. — Я тоже.
Я посмотрела на гостей, на свет, льющийся через окна, на ромашки в вазе. И впервые за годы я почувствовала, что я дома. Не в квартире, не в городе, а в своей жизни. В той жизни, которую я построила сама, шаг за шагом, из осколков мечт и правды.
Обсуждение закрыто.