Мирослава начала с вечерних курсов при кооперативе. Она изучала основы агрономии, товароведение и хозяйственный учёт, а затем поступила на годичную ускоренную программу профессионального училища. Днём работала, три вечера в неделю проводила на занятиях и возвращалась поздно, но никогда не жаловалась. Павел Миронович давал ей практические задачи, Анна Сергеевна следила, чтобы девушка хотя бы иногда спала больше четырёх часов и не забывала поесть.
Через год Мирослава получила диплом с отличием. На небольшой сцене она держала документ, ещё пахнувший свежей краской, и не могла отвести взгляд от собственного имени. В первом ряду сидели Бондари. Анна Сергеевна вытирала слёзы, а Павел Миронович улыбался с гордостью, которой Мирослава прежде не видела ни на одном обращённом к ней лице.
В тот же вечер наставник позвал её в кабинет.
— Диплом — хорошее начало, но вам нужно идти дальше. Я говорил с руководством сельскохозяйственного института. Благодаря отличным результатам часть предметов вам зачтут, и вы сможете за три года пройти сокращённую программу. Учёбу и книги оплачу я.
— Я никогда не сумею вернуть такие деньги, — тихо сказала Мирослава.
— А я не даю их в долг. Вернёте тем, что однажды сделаете для других. Добро не обязано ходить по кругу между двумя людьми.
Так начались три напряжённых институтских года. День был расписан почти по минутам. До середины дня Мирослава работала в кооперативе, затем ехала на занятия, вечером занималась в библиотеке. В аудиториях зимой было холодно, летом душно. Преподаватели говорили о почвах, севообороте, статистике, экономике хозяйств и организации производства. Мирослава записывала всё, но воспринимала знания не как отвлечённые формулы. За каждой цифрой она видела поле, амбар, уставшего работника и семью, зависящую от урожая.
Поначалу однокурсники удивлялись её вопросам, затем начали уважать, а некоторые — завидовать. Владлен Сергеевич Хмель, сын известного преподавателя, несколько раз пытался выставить её невежественной. Он выбирал сложные случаи и с насмешкой просил «деревенскую практикантку» объяснить решение. Мирослава отвечала без раздражения, приводила расчёты и примеры из реальных хозяйств. После нескольких неудачных попыток Владлен перестал нападать открыто.
Пожилой профессор Михаил Андреевич Яценко, читавший экономику аграрных предприятий, заметил её способности. Он оставлял Мирославу после лекций, давал книги из личной библиотеки и спорил с ней о том, как малым семейным хозяйствам выдерживать конкуренцию.
— У вас редкое сочетание, — говорил он. — Вы понимаете землю руками и умеете видеть её в цифрах. Не растратьте это на пустую суету.
Успех не давался ей легко. Бывали недели, когда усталость превращала любой звук в раздражение. В трамвае Мирослава проезжала нужную остановку, в конторе забывала, куда положила карандаш, а ночью засыпала над тетрадью. Тогда Анна Сергеевна приезжала без предупреждения, забирала учебники и заставляла её поесть и лечь. Павел Миронович поддерживал иначе: разбирал ошибки без жалости, но никогда не позволял назвать их доказательством неспособности.
— Вы не обязаны знать то, чему ещё не научились, — говорил он. — Стыдиться нужно не ошибки, а нежелания её исправить.
Мирослава постепенно научилась не только работать на пределе, но и распределять силы. Она составляла расписание, оставляла время на сон перед экзаменами, просила коллег подменить её, когда нагрузка становилась опасной. Это тоже было новым знанием. В «Тихой Долине» усталость считали признаком усердия и доводили человека до изнеможения. Здесь она поняла: хороший хозяин бережёт не только землю и технику, но и человеческие силы — включая собственные.
На третьем, последнем курсе за Мирославой начал ухаживать Тарас Олегович Литвин, серьёзный и тихий будущий агроном. Он приносил цветы, приглашал в театр, однажды заговорил о совместном будущем. Мирославе он нравился, но она честно ответила:
— Вы хороший человек. Только у меня есть дорога, которую я должна пройти сама. Если соглашусь сейчас, буду всё время выбирать между вами и тем, ради чего столько лет держалась. Это нечестно по отношению к нам обоим.
Тарас ушёл огорчённым, но не униженным. При встречах они продолжали здороваться с уважением.
Дипломную работу Мирослава посвятила устойчивости небольших семейных хозяйств. Она предложила систему, соединявшую доступную механизацию, кооперативные закупки, грамотное хранение и совместный сбыт. Все расчёты опирались на опыт рынка и «Доброго колоса». Работа получила высшую студенческую награду института. Во время вручения Павел Миронович сидел в первом ряду и, думая, что никто не замечает, промокал глаза платком.
Ещё на последнем курсе Мирослава начала руководить удалённым отделением кооператива, которое много лет приносило убытки. Павел Миронович сначала доверил ей его как место производственной практики, а затем как настоящее испытание. Она поселилась в маленькой квартире при конторе и несколько месяцев почти не приезжала в город. Проверила все договоры, изменила маршруты доставки, наладила отношения с местными хозяйствами, обучила счетовода и добилась прозрачного учёта.
Через восемь месяцев отделение перестало терять деньги. Ещё через несколько месяцев производительность значительно выросла. Павел Миронович приехал лично, прошёл по складу, осмотрел ровные ряды мешков, новые весы и аккуратные книги.
— Теперь вы не ученица, Мирослава, — сказал он. — Вы настоящий мастер.
Жалованье стало серьёзным, но образ жизни почти не изменился. Мирослава одевалась просто, избегала роскоши и откладывала большую часть дохода. Каждый раз, убирая деньги в банк, она с холодной ясностью думала о «Тихой Долине». Она хотела когда-нибудь вернуться туда человеком, которого нельзя выставить за ворота одним приказом. Хотела доказать прежде всего себе: фамилию её родителей невозможно стереть…
