Я передала ему накопитель, и наши руки на мгновение встретились в коротком, отчаянном касании, полном невысказанной любви и горького прощания. Иван смотрел на меня с такой бесконечной нежностью, что у меня на мгновение перехватило дыхание от острой, пронзительной боли в самой глубине сердца. Мы понимали, что каждое наше движение теперь отслеживается, и любая неосторожность может стать фатальной для нас обоих в это решающее утро.
Через час мы уже были в скромном офисе Виктора Кравца, который провел всю ночь, изучая те документы, что я успела переслать ему ранее. Юрист выглядел предельно сосредоточенным, его губы были плотно сжаты, а на лбу пролегла глубокая складка, свидетельствующая о серьезности ситуации. Он молча вставил новый накопитель в компьютер и начал быстро просматривать файлы, периодически издавая тихие, полные возмущения и шока возгласы.
— Это гораздо масштабнее, чем я предполагал, Александр не просто вор, он создал целую преступную империю на крови твоего отца, — произнес Виктор, не отрывая взгляда от монитора.
Он показал нам зашифрованные отчеты, из которых следовало, что Александр методично банкротил предприятия города, используя коррупционные связи в высших эшелонах власти. Но самым страшным документом оказался приказ на закупку некачественных материалов для строительства того самого дома, где работал Иван. Это было документальное подтверждение готовящегося массового убийства, замаскированного под техническую ошибку и халатность строительной бригады.
Внезапно в тишине кабинета раздался резкий, дребезжащий звонок мобильного телефона Ивана, заставивший нас всех одновременно вздрогнуть от неожиданного звука. На экране высветилось имя Александра, и в комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина, пропитанная липким запахом приближающейся беды. Иван посмотрел на меня, и в его глазах я прочитала решимость человека, которому больше нечего терять в этом несправедливом и жестоком мире.
— Слушаю вас, Александр Павлович, — голос Ивана был твердым, несмотря на то, что его свободная рука судорожно сжимала край стола до белизны в костяшках.
Голос мужа в трубке звучал необычайно бодро и даже дружелюбно, что вызывало у меня тошнотворное чувство омерзения и дикого, животного страха. Он приглашал Ивана немедленно приехать на строительную площадку для окончательной приемки несущих конструкций перед началом отделочных работ. Александр настаивал на том, чтобы я тоже присутствовала, якобы желая сделать мне сюрприз и показать масштаб нашего будущего семейного гнезда.
Виктор отчаянно затряс головой, знаками показывая нам, что это явная ловушка и ехать туда сейчас — чистое, добровольное самоубийство. Но мы с Иваном обменялись коротким взглядом, в котором без слов договорились идти до самого конца, чтобы наконец сорвать маску с этого чудовища. Мы понимали, что если не явимся сейчас, Александр просто уничтожит улики или найдет другой способ покончить с нами в более уединенном месте.
— Мы будем через сорок минут, — коротко ответил Иван и сбросил вызов, чувствуя, как воздух в комнате окончательно пропитывается предчувствием скорой катастрофы.
Виктор лихорадочно начал набирать номера своих связей в правоохранительных органах, пытаясь организовать немедленное задержание, но закон требовал времени, которого у нас практически не осталось. Мы вышли из офиса, чувствуя себя обреченными гладиаторами, выходящими на арену под пристальным взглядом невидимого, но всемогущего и безжалостного императора. Город вокруг жил своей обычной, суетливой жизнью, совершенно не подозревая о той драме, что разыгрывалась в эти минуты в салоне старого автомобиля.
Когда мы подъехали к огромному остову строящегося особняка, небо внезапно потемнело, и первые тяжелые капли дождя начали разбиваться о лобовое стекло. Александр стоял на самом краю открытой террасы третьего этажа, его плащ развевался на ветру, придавая ему сходство с мрачным демоном разрушения. Он приветливо помахал нам рукой, приглашая подняться наверх, туда, где бетонные балки выглядели пугающе тонкими и ненадежными на фоне свинцового неба.
Мы начали медленный подъем по шатким временным лестницам, и каждый мой шаг отдавался звонким эхом в пустых пролетах недостроенного здания. Сердце колотилось в горле, мешая дышать, а в голове пульсировала только одна мысль: успеет ли полиция приехать до того, как этот бетонный капкан захлопнется. Когда мы наконец ступили на террасу, Александр обернулся к нам, и его улыбка была настолько ледяной, что кровь в моих жилах окончательно превратилась в острые осколки льда.
— Рад, что вы пришли вместе, так будет гораздо удобнее закончить все наши затянувшиеся дела за один раз, — произнес он, делая незаметный знак кому-то, скрытому в тени за массивной колонной…
