На следующее утро я буквально бежала по знакомым серым улицам к уютной мастерской Ивана, отчаянно нуждаясь в его надежной защите и понимании. Только в его крепких, родных объятиях я наконец смогла дать волю горьким, душащим слезам, которые безжалостно обжигали мои впалые, бледные щеки. Я путано и сбивчиво, задыхаясь от рыданий, рассказала ему о страшной находке в тайнике, наблюдая, как лицо моего любимого мужчины стремительно бледнеет от шока.
Иван не стал тратить драгоценное время на пустые словесные утешения, мгновенно и предельно четко осознав весь масштаб нависшей над нами смертельной угрозы. Его теплые, сильные руки решительно сжали мои ледяные ладони, щедро передавая мне свою внутреннюю силу и непоколебимую, мужскую уверенность. Мы оба прекрасно и отчетливо понимали, что теперь наша долгая тайная связь перестала быть просто романом и превратилась в отчаянную борьбу за физическое выживание.
Мой возлюбленный твердо настоял на том, что нам жизненно необходима помощь профессионала, человека, способного распутать сложную паутину финансовых махинаций властного Александра. Он предложил немедленно обратиться к своему давнему и очень надежному университетскому другу, гениальному и принципиальному юристу Виктору Кравцу. Этот человек славился кристальной, неподкупной честностью и имел старые личные счеты с коррумпированной системой, которую так искусно использовал мой законный супруг.
Наша первая нервная тайная встреча с Виктором состоялась поздним дождливым вечером в небольшом, совершенно неприметном кафе на самой окраине города. Юрист предельно внимательно выслушал мой сбивчивый, эмоциональный рассказ, методично делая какие-то короткие пометки в своем потертом блокноте с темной кожаной обложкой. Его серьезный, глубокий и проницательный взгляд вселил в мою измученную душу крошечную надежду на то, что справедливое возмездие действительно может настигнуть жестокого тирана.
Виктор сурово и прямолинейно предупредил нас, что одного старого письма с сомнительными признаниями катастрофически мало для официального обвинения такого невероятно влиятельного человека. Нам остро требовались неопровержимые документальные доказательства того, как именно хитрый Александр выводил огромные активы моего убитого отца на свои личные тайные счета. Это прямо означало, что мне придется снова, рискуя всем, проникнуть в запретный кабинет мужа и скопировать нужные данные с его тщательно защищенного компьютера.
Следующие несколько недель превратились для меня в нескончаемую, изматывающую нервную пытку, где каждая тягучая минута была до краев наполнена липким страхом разоблачения. Я предельно внимательно следила за строгим распорядком дня супруга, скрупулезно изучая его малейшие привычки и отчаянно выискивая брешь в его тотальном домашнем контроле. Мне чудом удалось осторожно подсмотреть сложный многозначный цифровой пароль от его ноутбука, когда он в состоянии легкого алкогольного опьянения проверял важную деловую почту.
Мой реальный шанс действовать выпал во время его внезапной срочной командировки, которая, по его словам, должна была продлиться ровно двое бесконечно долгих суток. Глубокой ночью, вооружившись маленьким карманным фонариком и компактным цифровым накопителем, я бесшумно, словно профессиональная воровка в собственном доме, пробралась в его святая святых. Мои пальцы невыносимо и предательски дрожали над ярко светящейся клавиатурой, пока умная система медленно загружала бесконечные столбцы цифр и фальшивые названия подставных компаний.
Я торопливо, задыхаясь от адреналина, копировала один зашифрованный архив за другим, с леденящим ужасом осознавая колоссальные масштабы его многолетних грязных экономических преступлений. Внезапно мое предельно напряженное внимание привлекла отдельная скрытая папка на рабочем столе, которая была названа не скучными сухими цифрами, а всего лишь одной загадочной буквой «И». Женское любопытство мгновенно оказалось сильнее осторожного здравого смысла, и я решительно дважды кликнула по желтой иконке, замирая от невероятно дурного, давящего предчувствия.
Широкий монитор мгновенно заполнился десятками качественных цветных фотографий, явно сделанных профессиональным наемным сыщиком с очень близкого, пугающего до дрожи расстояния. На этих четких детализированных снимках были мы с Иваном: в осеннем городском парке, у входа в его мастерскую, в темном салоне скромного неприметного автомобиля. Мое сбитое, прерывистое дыхание с громким свистом вырвалось из тесной груди, когда я с кристальной ясностью поняла всю ужасающую глубину нашего тотального провала…
