После обеда он устроился за столом на веранде с ноутбуком. Поймал слабый сигнал, разобрал накопившуюся почту. Катя готовила на кухне, Варя рисовала на полу в главной комнате. Было слышно, как она разговаривает со своим зайцем, деловито объясняя ему что-то про цвета.
За ужином они сели за один стол. Катя приготовила суп из того, что нашлось. Алексей не предложил помочь. Она не просила. Варя сидела между ними и рассказывала про зайца. Оказывается, зайца звали Петей. Ему было 7 лет, и он очень любил морковку, но только вареную.
Алексей слушал и молчал. Катя убирала посуду, когда он сказал, не глядя на нее:
— Я видел на веранде стопку документов. Бумаги по разводу?
Она обернулась. Помолчала секунду.
— Да.
— Дело в каком суде?
— В Киеве. Шевченковский районный.
— Давно тянется?
— Четыре месяца. Муж каждый раз просит перенос. Адвокат его говорит, что нет оснований для развода, раз я сама ушла и жилищных споров нет.
— Это неправда. Основания есть.
Катя посмотрела на него.
— Я знаю. Но у меня нет адвоката, чтобы это доказывать. А без адвоката судья слушает ту сторону, у которой он есть.
Алексей закрыл ноутбук. Посмотрел на нее прямо.
— Я могу дать контакт человека. Хороший юрист. Семейное право. Дело закроют быстро.
В Катиных глазах мелькнуло что-то. Не благодарность, а настороженность. Он это заметил.
— Я не прошу вас ни о чем, — сказала она ровно. — Если вы предлагаете помощь — спасибо. Но я хочу понять, зачем.
Алексей чуть поднял брови.
— Потому что это несправедливо, — сказал он просто. — И потому что я знаю, как работает система, когда у одной стороны есть ресурс, а у другой нет.
Катя смотрела на него несколько секунд.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Спасибо.
— Я пришлю контакт завтра. Когда будет сеть.
Варя, которая всё это время делала вид, что занята зайцем, подняла голову.
— Дядя Лёша, ты останешься еще?
— На один день точно.
— Хорошо, — сказала она тоном человека, который принял важное решение. — Тогда завтра ты можешь посмотреть мои рисунки. У меня их очень много.
— Посмотрю, — сказал он.
Катя отвернулась к мойке, и он не видел ее лица. Но плечи у нее стали чуть менее напряженными.
Вечером Алексей сидел на крыльце один. Небо над деревней было чистым, звездным. Такого неба в Киеве не бывает никогда. Там горизонт всегда светится оранжевым. Здесь было темно и тихо, и звезды стояли близко, почти над головой. Он думал о матери. О том, что она сидела на этом же крыльце. Смотрела на это же небо. Одна. Средняя ступенька под ним скрипнула. Он не стал ее обходить.
Воскресенье началось с тумана. Алексей проснулся рано. Привычка, от которой он не мог избавиться даже в выходные. Шесть утра, и голова уже работала, хотя тело еще сопротивлялось. Он оделся, вышел во двор и увидел, что деревня исчезла. Туман лежал плотный, молочный, скрадывавший заборы, деревья, дальние дома. Видно было только на несколько шагов вперед. Трава в изморози, мокрые доски крыльца, силуэт яблони…
