— Значит, работаем быстрее, — ответил Самир.
Первая вылазка прошла почти идеально. Два адреса заблокировали. Несколько узлов отсекли. Одна из групп вышла на человека, который передавал снимки. В комнате даже на мгновение появилось осторожное облегчение.
И именно тогда зазвонил телефон.
Не служебный.
Линин.
Заблокированный.
Запрещённый.
На экране высветилось: неизвестный номер.
Все взгляды мгновенно обратились к ней.
Сердце Лины резко ударило в грудь.
Правило было простым: никакой связи. Любой звонок — риск. Любой ответ — возможность отследить, спровоцировать, сломать план.
Самир подошёл к ней так быстро, что она почти не заметила движения.
— Не бери, — сказал он.
Но в его голосе был уже не только приказ.
Там был страх.
Телефон продолжал звонить.
Лина смотрела на экран. Рука сама тянулась вперёд.
На другой стороне могла быть мать. Её голос. Единственный живой мост через этот кошмар.
— Лина, — Самир произнёс её имя почти шёпотом. — Нет.
Экран мигнул снова.
И она сделала шаг в сторону.
Нарушила правило.
Ответила.
— Мама?
На том конце раздался женский голос. Испуганный, прерывистый, почти задушенный.
— Линочка? Что происходит? Кто эти люди? Я в подъезде… тут дворник с кем-то говорил по телефону, а потом появились ещё двое. Они стоят у входа. Я не понимаю, что им нужно.
Комната вокруг Лины замерла.
Кто-то уже подключался к спутниковой линии, кто-то запускал отслеживание, кто-то срывал данные с входящего сигнала. Но один факт стал очевиден сразу: её мать была в опасности прямо сейчас.
И враг сделал именно то, чего добивался.
Вытащил Лину на связь.
— Где ты? — резко спросил Самир, подходя ближе к телефону.
Мать назвала адрес, подъезд, этаж. Голос её дрожал.
Самир поднял руку, и два человека уже двинулись к выходу.
Но он остановил их взглядом.
— Нет. Это ловушка. Они ждут прямого входа, чтобы поймать две группы сразу. Отслеживаем направление. Работать через перехват.
— Но мама… — Лина почти задохнулась.
В трубке мать всхлипнула:
— Они говорят, что если ты не вернёшь то, что им нужно, пострадает твоя тётя. Они держат её у себя. Говорят, это предупреждение.
Лина почувствовала, как земля снова уходит из-под ног.
Самир взял телефон, но не вырвал его. Просто приблизился настолько, чтобы говорить в микрофон.
— Слушайте внимательно. Лягте на пол. Не стойте у двери. Не подходите к окнам. Делайте только то, что я скажу.
Его голос стал другим. Спокойным, низким, почти гипнотическим.
Он давал инструкции быстро и ясно: как лечь, куда отодвинуть телефон, как включить фонарик и направить свет в сторону звука шагов, как говорить, если к ней обратятся, как притвориться, что ей плохо, чтобы выиграть время.
Лина слушала и сжимала руки так сильно, что ногти впивались в кожу.
Началась самая тяжёлая часть операции — игра на расстоянии, где между жизнью и смертью была тонкая нить связи.
Группа перехвата пошла не напрямую, а через соседний маршрут. Им нельзя было показать, что они знают о ловушке. Нужно было дезориентировать тех, кто стоял у входа, заставить их поверить в одно движение, пока настоящее происходило в другом месте.
План был холодным, точным, почти безжалостным.
Но враг тоже не был глуп.
Перед рассветом сигнал дрогнул.
В трубке вместо матери прозвучал мужской голос:
— У нас всё под контролем. Не заставляй свою мать плакать. Иначе она не доживёт до утра.
Это была не просто угроза.
Это была готовность.
Лина сжала зубы.
И сделала то, чего делать не должна была.
Второй раз за ночь она нарушила приказ.
— Я выйду сама, — сказала она в трубку. — Я приеду. Если вы тронете её, вы не получите ничего.
Она отключила звонок.
В комнате повисла тишина.
Один из людей Самира выдохнул:
— Ты понимаешь, что только что сделала?
— Да, — ответила Лина. — Я дала им то, чего они ждали.
— Это безумие.
— Нет. Если они думают, что я приду одна, они ошибаются. Я приду. Но не одна.
Самир смотрел на неё так, будто в нём одновременно вспыхнули ярость и ужас.
— Ты не имеешь права так рисковать.
— Ты не имеешь права решать за меня, — отрезала она.
Её голос прозвучал твёрдо. Твёрже, чем она сама ожидала.
Она схватила бронежилет, который лежал на столе, надела его дрожащими, но уверенными руками, затем взяла маленький рюкзак с аптечкой.
Один из охранников шагнул к ней и взял за локоть.
— Ты не выйдешь.
— Отпусти.
Самир оказался рядом мгновенно.
— Лина!
Она посмотрела на него.
— Пожалуйста, не останавливай меня. Я не прошу разрешения. Я делаю то, что должна.
Он схватил её за плечи. Не грубо, но отчаянно.
Их взгляды встретились.
Это было не столкновение слов. Это была борьба воли.
— Если ты выйдешь, я поеду за тобой, — сказал он тихо. — И тогда мы станем не просто целью. Мы станем охотой.
Лина почувствовала, как внутри всё становится предельно ясным.
Неизбежность больше не была далёкой. Она стояла перед ними.
— Тогда поедем вместе, — сказала она.
Самир застыл.
Его лицо, обычно каменное, будто треснуло. На миг перед ней был не глава опасного мира, не человек железного контроля, а мужчина, которому предлагают шагнуть в пропасть — и он готов.
— Ты уверена? — спросил он.
— Больше, чем когда-либо.
Он медленно кивнул.
— Тогда быстро. Я беру первую группу. Ты садишься во вторую машину. Мы создаём ложное направление. Ты становишься видимой целью, а мы перекрываем охоту.
Операция изменилась в одно мгновение.
Риск вырос вдвое.
Но решение было принято…
