— голос отца стал еще тише, и это пугало больше, чем крик.
— Твою квартиру!
Вера почувствовала, как внутри все холодеет.
— Они положили на стол документы, дарственную. Людмила Васильевна сказала, что я должна подписать, что квартира теперь будет на имя Максима. А когда я отказалась, она наклонилась ко мне и прошипела прямо в лицо: «Подпишешь дарственную, или твой батя до утра не доживет. У него же сердце больное. Инфаркт может случиться в любой момент».
Петр Николаевич стоял молча еще несколько секунд. Затем медленно достал из кармана телефон. Пальцы его не дрожали, движения были точными и выверенными, как у человека, привыкшего принимать решения в критических ситуациях. Он набрал номер, поднес трубку к уху и подождал два гудка.
— Виктор Семенович, это Петр. Помнишь, ты говорил: если что понадобится, всегда можешь обратиться? Вот понадобилось.
Вера смотрела на отца, не понимая, с кем он говорит и что происходит. Она знала отца как тихого, спокойного человека, который всю жизнь проработал инженером на заводе, вышел на пенсию пять лет назад и с тех пор возился с внуком, когда она приезжала в гости.
Петр Николаевич закончил разговор, убрал телефон и повернулся к дочери. В глазах его было что-то новое, что-то, чего Вера никогда раньше не видела. Стальная решимость и холодная уверенность человека, который точно знает, что делать.
— Они не знают, кем я работал последние 15 лет, — произнес он спокойно, почти буднично. — Думают, что я просто инженер на пенсии, который чинит соседям краны и выращивает помидоры на балконе.
— Пап, я не понимаю, — Вера смотрела на отца широко раскрытыми глазами. — Ты же работал на заводе, в конструкторском бюро.
— Первые 20 лет, да.
Петр Николаевич взял пакеты с продуктами, кивнул в сторону дома.
— Пойдем, здесь холодно, Артемка замерзнет. По дороге расскажу.
Они шли по заснеженному тротуару, и отец говорил негромко, размеренно, как человек, излагающий простые факты.
— Пятнадцать лет назад меня пригласил Виктор Семенович Крылов, владелец металлургического комбината. Предложил возглавить службу безопасности. Я согласился.
— Но ты никогда не говорил! — Вера чувствовала, как реальность вокруг нее начинает меняться, словно она всю жизнь смотрела на отца через мутное стекло, а теперь оно вдруг стало прозрачным.
— Не было причин, — Петр Николаевич пожал плечами. — Я занимался своей работой, ты — своей жизнью. Я контролировал все силовые вопросы предприятия, работал с полицией, прокуратурой, решал проблемы, которые не решаются через суд. У меня были связи, доченька, очень серьезные связи.
Они подошли к подъезду, и Петр Николаевич остановился. Повернулся к дочери лицом. Снег продолжал падать, но в свете фонаря лицо его казалось высеченным из камня.
— Я всегда не доверял Максиму. С первой встречи видел, как он смотрит на нашу квартиру, как оценивает, сколько она стоит. Но ты его любила, и я молчал. Ждал, когда ты сама попросишь о помощи. Не хотел лезть в твою жизнь без спроса.
Он протянул руку, осторожно коснулся щеки дочери….
Обсуждение закрыто.