Артем шел рядом, держась за ее руку, что-то весело рассказывал про садик, про друзей, про воспитательницу. Вера слушала его, улыбалась и вдруг увидела знакомую фигуру у входа.
Максим стоял у тележек для покупок. Худой, осунувшийся, в выцветшей куртке. Он увидел ее, и лицо его дернулось. Он шагнул вперед, открыл рот, чтобы что-то сказать.
Вера посмотрела на него холодно, без злости, без жалости, просто как на чужого человека. Она прошла мимо, даже не замедлив шага, крепче сжав руку сына. Артем обернулся, посмотрел на мужчину, но ничего не спросил. Он не помнил отца.
Максим остался стоять у входа, глядя им вслед. Он видел, как Вера идет уверенной походкой, как Артем что-то рассказывает ей, размахивая свободной рукой. Видел на парковке ее отмытый и отремонтированный «Ниссан» и понял окончательно, что потерял их навсегда, что дороги назад нет и не будет.
В деревне Сосновка Людмила Васильевна сидела на лавочке у дома сестры и смотрела на пустую улицу. Татьяна относилась к ней холодно, кормила неохотно и каждый день напоминала, что она здесь не хозяйка. Соседи сначала проявляли любопытство, расспрашивали, но Людмила Васильевна быстро поняла, что сочувствия не будет.
Она рассказывала Клавдии и Нине, двум пожилым женщинам, которые жили через дом, как неблагодарная невестка с отцом сломали жизнь ее мальчику. Как отняли работу, здоровье, будущее. Как она теперь инвалид, а сын работает грузчиком и еле сводит концы с концами.
Клавдия и Нина слушали, переглядывались. И наконец Клавдия, женщина лет семидесяти с острым взглядом, перебила:
— Людка, а правда, что ты квартиру чужую отобрать хотела? — Она смотрела прямо в глаза, без тени сочувствия. — Старику угрожала, что он до утра не доживет? Моя племянница в той больнице санитаркой работает. Все слышала от медсестер.
Людмила Васильевна побледнела, открыла рот, но слова застряли в горле. Нина встала, отряхнула юбку, кивнула Клавдии. Женщины молча пошли к своим домам, оставив Людмилу одну на скамейке.
Она сидела в осеннем тумане, который начал сгущаться над деревней, и чувствовала, как холод пробирается под одежду. Вокруг было тихо, только где-то вдалеке лаяла собака. Людмила Васильевна поняла, что здесь, в этой деревне, среди чужих людей, она доживет свой век в одиночестве и осуждении.
Вера стояла у окна в квартире отца и смотрела на вечерний город. Артем спал в своей комнате, Петр Николаевич читал газеты на диване. За окном горели фонари, падал первый осенний дождь, и жизнь текла своим чередом.
Она думала о том, как три года назад стояла на этой же кухне и боялась сказать отцу, что выходит замуж. Боялась, что он не одобрит, что будет против. А он просто обнял ее и сказал: «Я всегда буду рядом, что бы ты ни выбрала».
Теперь она понимала, что отец сдержал слово. Он был рядом, когда она нуждалась в защите. Он не осуждал, не упрекал, просто действовал. И благодаря ему она получила второй шанс на жизнь, которую сама выбирает.
Вера подошла к отцу, поцеловала его в щеку.
— Спасибо, пап, за все.
Петр Николаевич посмотрел на дочь, улыбнулся той редкой теплой улыбкой, которую она помнила с детства.
— Ты моя дочь. Я всегда буду на твоей стороне.
За окном продолжал идти дождь, смывая пыль с улиц, и город готовился к новому дню. А в квартире на пятом этаже горел свет. И там была семья — настоящая, где любят и защищают друг друга. Где не нужно бояться и прятаться. Где можно просто жить.
Обсуждение закрыто.