— Человеческий орган — не собственность! — Ефимов оборвал его резко, с нескрываемым презрением. — Это не товар, который можно положить в холодильник и использовать, когда вам удобно.
Арина лежала неподвижно, пытаясь осмыслить услышанное сквозь пелену боли и шока. Документ, который Арсений заставил ее подписать, чтобы обезопасить себя и получить контроль над ситуацией, теперь работал против него. Горькая, страшная ирония.
— Кому? — прошептала она, и собственный голос показался ей чужим, далеким. — Кому досталась моя почка?
Ефимов повернулся к ней, и его взгляд смягчился.
— Получатель дал разрешение раскрыть свою личность донору. Он хочет лично вас поблагодарить. Это Ярослав Николаевич Голицын.
Имя прозвучало в тесной палате как гром среди ясного неба. Арина не знала этого человека лично, но слышала о нем, как и все в городе. Основатель строительного холдинга «Голицын Девелопмент», владелец торговых центров и логистических комплексов по всей области, один из богатейших людей региона, о котором писали деловые издания и которого показывали в новостях. Ходили слухи, что он исчез из публичного пространства из-за тяжелой болезни, и вот оно — объяснение.
У Арсения подкосились ноги, и он схватился за спинку кровати соседней пациентки, чтобы не упасть. Губы его шевелились, беззвучно повторяя имя магната, и на лице страх сменял гнев, а гнев сменяла растерянность. Его швейная фабрика со всеми цехами была даже не подсобным помещением для человека уровня Голицына.
— Помощник Ярослава Николаевича просил передать, — продолжил Ефимов, обращаясь теперь только к Арине, — что он хотел бы перевести вас в палату повышенной комфортности. Голицын хочет лично поблагодарить женщину, которая спасла ему жизнь.
Арина перевела взгляд на троицу у двери — на людей, которые еще минуту назад излучали торжествующее высокомерие, а теперь стояли с вытянувшимися от ужаса лицами. Арсений мгновенно сменил тактику, его голос стал медовым, умоляющим, таким знакомым и таким отвратительным.
— Ариша, дорогая, забудь про эти бумаги, это была шутка, проверка, мы погорячились… — Он потянулся к ее руке, и Арина отдернула ее так резко, что боль в боку прошила все тело раскаленной спицей.
Но она не издала ни звука, только повернулась к доктору и произнесла голосом, которого сама от себя не ожидала — твердым, спокойным, ледяным:
— Вызовите охрану. Здесь посторонние.
Охранники появились через минуту. Они вывели сопротивляющегося Арсения, выкатили инвалидное кресло с Аллой Михайловной, которая шипела проклятиями и грозила судами, жалобами, уничтожением. Яна плелась следом, ее каблуки цокали по линолеуму, и бриллиантовое кольцо на пальце уже не казалось таким ослепительным. Дверь закрылась за ними, и в палате стало тихо.
Перевод в одноместную палату на верхнем этаже занял меньше часа. Контраст был настолько разительным, что Арина не сразу поверила в реальность происходящего. Широкое окно с видом на город, кожаный диван для посетителей, отдельная душевая, телевизор на стене. Помощник Голицына, Платон Эдуардович Никифоров — подтянутый мужчина средних лет с внимательными серыми глазами и манерами человека, привыкшего решать любые проблемы, — сообщил, что все расходы на лечение и восстановление покрывает холдинг.
— Почему? — спросила Арина, и слезы снова потекли по щекам, но уже другие, не от боли или унижения, а от невыносимого контраста между тем, что она пережила, и тем, что происходило сейчас.
— Для Ярослава Николаевича ваша почка — это второй шанс увидеть, как встает солнце над регионом, — ответил Никифоров. — Он всегда платит по долгам. Всегда.
Через неделю, когда Арина смогла сидеть без острой боли, к ней пришел Роман Георгиевич Нестеров, глава юридического департамента холдинга — пожилой человек с цепким взглядом судебного волка, повидавшего сотни дел и выигравшего большинство из них. Он разложил на прикроватном столике папку с документами и заговорил негромко, но веско, взвешивая каждое слово.
— Ваш муж допустил ошибку, Арина Кирилловна. За два года брака он регистрировал активы на ваше имя: швейный цех на заводе, долю в фабрике, коммерческие помещения в центре, загородный дом. Хотел защитить имущество от кредиторов и налоговой. Был уверен, что вы навсегда останетесь под его контролем.
Арина слушала, не веря собственным ушам…
Обсуждение закрыто.