— Обычно либо лебезят, либо смотрят свысока. Вы — ни то ни другое.
Он вернулся на следующий день за шарфом, которого у них в ассортименте не было и никогда не бывало. Потом еще раз, уже без повода, просто поговорить, просто постоять рядом с прилавком, пока она раскладывала новую коллекцию. Через месяц пригласил на ужин в ресторан, название которого Арина раньше не слышала, хотя он находился в самом центре города, в пяти минутах от ее работы.
Она сидела напротив него, разглядывая меню без цен и не понимая половины названий блюд, и не могла поверить, что все это происходит с ней — сиротой из казенного дома, которую судьба почему-то решила вознаградить за годы одиночества.
— Ты совсем одна? — спросил он тогда, накрывая ее ладонь своей.
— Никого из родных. Никого. Совсем.
— Это можно исправить.
Свадьбу сыграли через полгода — скромную, почти без гостей, в ЗАГСе на окраине города. Арсений объяснил это нежеланием матери тратиться на «показуху». И Арина не стала спорить, хотя втайне мечтала о белом платье и букете, о фотографиях, которые можно повесить на стену и показывать детям. Главным было другое: она наконец обрела семью, свой дом и человека, который обещал быть рядом до конца жизни. Пусть свекровь, Алла Михайловна, смотрела на нее с плохо скрываемым презрением и никогда не упускала случая напомнить о происхождении. Пусть в огромном доме в элитном поселке Арина чувствовала себя незваной гостьей, боящейся лишний раз пройти по коридору или открыть холодильник. Все это можно было перетерпеть, переждать, заслужить любовь терпением и преданностью, как она привыкла заслуживать все в своей жизни.
Два года она старалась изо всех сил, вкладывая душу в каждую мелочь. Готовила ужины по рецептам из интернета, которые свекровь едва пробовала, морщась и отодвигая тарелку. Покупала подарки к праздникам: духи, шали, украшения, которые исчезали в недрах гардеробной и никогда больше не появлялись на Алле Михайловне. Улыбалась, когда свекровь при гостях называла ее «наша Золушка» или «находка Арсения» с интонацией, не оставлявшей сомнений в истинном смысле этих слов.
А потом свекровь заболела. Диагноз прозвучал приговором: хроническая почечная недостаточность, диализ три раза в неделю в частной клинике, сердце слабеет с каждым месяцем. Врачи в дорогих кабинетах разводили руками: очередь на донорскую почку из государственного регистра растянется на годы, а времени у пациентки нет, счет идет на месяцы, может быть, на недели.
Арсений начал разговор в больничном коридоре, пока его мать лежала за стеной, подключенная к аппарату диализа. Он опустился перед Ариной на колени прямо на холодный кафельный пол и взял ее руки в свои. Жест, который она видела только в кино и о котором читала в книгах, никогда не веря, что такое бывает в реальной жизни.
— Я знаю, о чем прошу, — голос его дрожал. — Знаю, что это слишком много, но ты единственная, кто может ее спасти. Единственная на всем свете. Я… твои анализы… Помнишь, полгода назад ты проходила обследование? Я попросил врачей заодно проверить совместимость, на всякий случай. Ты подходишь идеально, Арина. Один шанс на тысячу, и это ты.
Арина молчала, пытаясь осмыслить услышанное сквозь нарастающий шум в голове. Отдать почку, часть своего тела, орган… Впрочем, люди живут и с одной, она читала об этом, искала информацию ночами, когда не могла заснуть.
— А ты? — спросила она наконец, и голос прозвучал хрипло, незнакомо. — Ты же ее сын, родная кровь, почему не ты?
Обсуждение закрыто.