Волков, наш разведчик, был человеком-тенью. Он мог пройти по сухому лесу и не хрустнуть веткой. Он мог вскрыть любой замок шпилькой. Я знал, что Кэп сам его найдет, потому что они держались вместе даже на гражданке.
Я отложил телефон и закрыл лицо руками. Перед глазами стояло лицо Кати, измазанное грязью, ее худые плечи под моей курткой и этот проклятый ошейник с красным диодом. Я пытался представить, что чувствует она сейчас там, под дождем, пока я сижу в сухом гараже. Чувство вины грызло меня, но я заставлял себя думать о деле. Мне нужно было вспомнить все, чему меня учили: оценка угрозы, планирование, ресурсы. У меня были нож, старый пистолет Макарова с двумя обоймами, который я прятал в тайнике под полом гаража перед отъездом, и ярость. Но этого было мало. Вадим не был простым бандитом с большой дороги. Если у него охрана с автоматами, если там гуляют чиновники, значит, он под крышей очень серьезных людей.
Через сорок минут послышался шум мотора. К гаражу подъехала старая, битая жизнью «Нива». Дверь открылась, и в бокс вошли трое. Первым, пригибая голову, чтобы не задеть притолоку, шагнул Бык. Он стал еще шире в плечах. Борода его поседела, а взгляд стал тяжелее. За ним вошел Кэп, подтянутый, в черной тактической куртке с неизменным рюкзаком за спиной. Последним бесшумно скользнул Волков, худой и жилистый, с глазами, которые бегали по углам, сканируя пространство. Они увидели меня и замерли. В полумраке гаража состоялась встреча призраков.
Я поднялся, и Бык просто шагнул вперед и сгреб меня в охапку, ломая ребра. От него пахло железом и табаком.
— Живой, — выдохнул он мне в ухо. — Живой!
— Мы похоронили пустой гроб, Серёга, — тихо сказал Кэп, пожимая мне руку. — Матери сказали, что тело не опознать, думали, всё.
Я посмотрел на них, на своих братьев, и понял, что не имею права на долгие сантименты. Времени не было.
— Я вернулся сегодня, — начал я, и голос мой зазвучал жестко, как приказ. — Я пошёл домой. Дома нет, родители мертвы.
Лица парней окаменели. Они знали моих родителей. Мама всегда кормила их пирогами, когда мы приезжали в увольнительные.
— Кто? — коротко спросил Волков, прислонившись к верстаку и скрестив руки на груди.
— Муж сестры, — ответил я, сжимая кулаки. — Вадим. Он проиграл всё. Дом теперь притон.
А Катя… Я запнулся, и в горле встал ком. Мне было стыдно говорить это вслух. Стыдно за то, что допустил это.
— Катя сидит на цепи у собачьей будки, — продолжил я, глядя в пол, — как собака. На шее ошейник с дистанционным управлением, у Вадима пульт. Если тронуть ошейник, она умрёт. Если я сунусь туда в лоб, она умрёт.
В гараже повисла тишина, такая плотная, что, казалось, её можно резать ножом. Бык медленно подошёл к стене и ударил по ней кулаком так, что посыпалась штукатурка. Кэп не шелохнулся, но его лицо превратилось в маску.
— Сколько их там? — спросил Кэп, доставая из рюкзака карту города.
— Человек двадцать, — ответил я. — Охрана профессиональная, скорее всего, чоповцы, работающие на криминал. Автоматы, пистолеты. Периметр под камерами, забор три метра, колючка. Внутри гуляет местная элита, так что полицию вызывать бесполезно, они там сами отдыхают.
Кэп развернул карту на верстаке и посветил фонариком.
— Этот район… — он ткнул пальцем в сектор частной застройки. — Я слышал, что там творится. Говорят, этот дом под себя подмял Султанов Артур Вагизович. Слышал про такого?
Я кивнул. Султанов был теневым хозяином города, человеком, чьё имя боялись произносить вслух.
— Если Вадим лёг под него, то дела наши плохи.
— Вадим — шестёрка, — сказал я. — Он просто управляющий, который продал жену за долги. Но пульт у него. Это наша главная цель. Мы должны взять его живым, пока он не нажал кнопку.
Волков отошёл от стены и тихо произнёс:
