— Отец, ты понимаешь, что это значит? Мы можем всё закрыть. Долги, дом, будущее детей…
— Понимаю, — ответил я. — Но сначала нам нужно поговорить.
Мы сели у родника. Вода журчала тихо и ровно.
— Помнишь моё условие?
Он опустил глаза.
— Помню.
— Ты сказал «прости» мне одному. А должен сказать при семье. Так, чтобы дети поняли: старших нельзя унижать, даже если ты ошибся и тебе стыдно.
Он долго молчал. На лице снова шла борьба, но теперь в ней было меньше злости и больше усталости.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра приеду с Мариной и детьми.
На следующий день они приехали все вместе. Кирилл и Соня сразу бросились ко мне.
— Дедушка, правда, что ты теперь богатый? — спросил Кирилл.
Я засмеялся и обнял их.
— Я давно богатый. У меня есть вы, опыт и совесть. Остальное — дело наживное.
Марина, которая раньше едва терпела моё присутствие, теперь смотрела совсем иначе. Деньги часто меняют выражение человеческих лиц. Но я старался не держать зла.
Артём стоял напряжённый, будто перед тяжёлым экзаменом.
— Я хочу сказать кое-что при всех, — начал он.
Дети притихли.
— Отец, я был плохим сыном. Я забыл, сколько ты сделал для меня. Ты работал в холод, жару, дождь, недосыпал, недоедал, чтобы у меня была возможность учиться и жить лучше. А я отплатил тебе презрением.
Голос его сорвался.
— Я называл тебя бесполезным стариком. Забрал твои документы. Распоряжался твоими деньгами. Обманул твоё доверие. А потом бросил тебя здесь, как будто ты мне чужой. Прости меня, отец. За всё прости.
Он опустился передо мной на колени. По его лицу текли слёзы.
— Я не заслуживаю называться твоим сыном. Но прошу, дай мне шанс стать лучше.
Кирилл и Соня смотрели на отца широко раскрытыми глазами. Марина плакала.
Я поднял Артёма с колен и крепко обнял…
