Она спасла ребенка, рискуя собственным счастьем, не спала всю ночь, оперировала на пределе сил, а теперь ее обвиняют в корысти, в том, что она якобы искала богатого покровителя. «Больница уже подняла документы», — продолжил Максим Юрьевич, наконец посмотрев на нее с сочувствием. — «Журнал операционный, история болезни мальчика, записи камер видеонаблюдения. Все подтверждает твою версию, придраться не к чему. Но жалоба есть жалоба, будет служебная проверка, ничего не поделаешь». На заседании комиссии присутствовали главврач в очках с толстыми стеклами, представители профкома, юрист больницы с папкой документов и Станислав Ильич Бойко от семьи жениха.
Он сидел в углу, избегая взгляда Таисии, мямлил что-то невразумительное про честь семьи и не мог предоставить никаких доказательств халатности, никаких документов, никаких свидетелей, кроме собственных слов. Таисия спокойно изложила хронологию событий от звонка в пять утра до момента, когда она вышла из операционной и упомянула, что отец пациента, Гордей Александрович Бондарь, может подтвердить ее слова как свидетель. При этом имени Станислав опустил голову и больше не произнес ни слова до конца заседания. Решение комиссии было единогласным, действия врача Вишневской полностью соответствовали профессиональному долгу, жалоба признана необоснованной и не подлежащей удовлетворению.
Выйдя из кабинета главврача, Таисия почувствовала, как дрожат ноги, не от радости, а от накопившейся усталости и нервного напряжения. Это была ненужная битва, которую ее заставили вести, война, которую она не начинала. Гордей Александрович ждал у входа в больницу, прислонившись к своей машине. «Разобрались?» — спросил он коротко, увидев ее лицо. «Разобрались, жалобу отклонили». «Хорошо, поехали поесть. Тебе нужна нормальная еда, а не больничный буфет с их котлетами из прошлого века». Она рассмеялась, впервые за эти недели по-настоящему, от души. «Вы очень практичный человек, Гордей Александрович, все у вас просто, поехали поесть, и точка».
Спустя две недели, когда жизнь начала входить в обычную колею с дежурствами и операциями, Аркадий подстерег ее у служебного входа больницы. Похудевший, осунувшийся, с темными кругами под глазами, в мятой куртке, которую он раньше никогда бы не надел на людях, потому что мать не одобряла. «Мать слегла с сердцем», — заговорил он торопливо, шагнув ей навстречу. — «Лежит в кардиологии на улице Рыбинской, постоянно плачет. Инна уехала в Тернополь к родственникам, не выдержала всего этого. Заявление из ЗАГСа мы забрали, все отменили». «Я выбираю тебя, Тася. Теперь выбираю тебя».
Таисия смотрела на него, на человека, которого когда-то любила, с которым планировала прожить всю жизнь, и не чувствовала ничего, кроме странной пустоты, ни гнева, ни боли, ни даже жалости. «Ты не выбираешь меня, Аркадий, и я не запасной вариант. Ты выбираешь спокойствие, потому что все развалилось. Когда мать давила, ты выбрал мать. Когда нужно было просто приехать в больницу и быть рядом, ты остался дома. Теперь, когда Инна уехала, и мать заболела, ты возвращаешься. Это не выбор, это безысходность». «Дай мне шанс измениться, стать сильнее, я научусь». Она покачала головой, глядя на него без злости, без упрека, просто констатируя факт.
«Есть вещи, которые можно изменить, Аркадий. Но есть моменты, которые однажды упущенные, не вернешь никогда. Тот момент был утром в день свадьбы». «У тебя кто-то есть?» — спросил он с отчаянием в голосе. Она не стала ни врать, ни объяснять. Это было уже не его дело. «Это уже не имеет значения». Таисия повернулась и пошла к воротам больницы, не оглядываясь, чувствуя его взгляд спиной, и с каждым шагом ей становилось легче. Через две недели после того разговора у ворот больницы Варвару Родионовну увезли на скорой с гипертоническим кризом.
Давление подскочило так, что она едва могла говорить, и Таисия провела ночь у ее постели в терапевтическом отделении, держа за руку и прислушиваясь к каждому вздоху. Она никому не звонила, не хотела беспокоить, но утром в палате появился Гордей Александрович с термосом домашнего куриного бульона и пакетом фруктов. Медсестра из отделения, оказывается, обмолвилась ему при случайной встрече в коридоре. «Откуда вы узнали?» — спросила Таисия, поднимаясь с больничного стула, на котором провела всю ночь. «Неважно, как она?» «Давление стабилизировали, но напугало сильно»…
Обсуждение закрыто.