Павел Чернявский остановился посреди коридора своей компании и прислушался к тишине. Семь вечера — время, когда офис «Чернявский Софт» превращался из шумного улья в пустынное пространство с гудящими серверами и мигающими лампочками на принтерах. Сорок два года, двадцать из которых он посвятил IT-индустрии, научили его ценить эти минуты.
Именно в такие моменты можно было услышать настоящий пульс компании: не рабочий гул, а что-то более глубокое, истинное. Он направлялся к своему кабинету с папкой финансовых отчетов, когда услышал топот маленьких ног. Павел едва успел повернуться, как в него врезалось что-то легкое и теплое.
Девочка лет шести отпрянула, подняла на него огромные карие глаза и виновато поджала губы.
— Ой, извините, — пропищала она, пытаясь спрятать за спину помятую раскраску.
Павел невольно улыбнулся. В этом стерильном мире серверов и бизнес-планов детский смех казался чем-то невероятно живым и настоящим.
— Ничего страшного, — сказал он, присаживаясь на корточки. — Как тебя зовут?
— Мила. — Девочка перестала прятать раскраску и показала ему картинку с кривоватым розовым единорогом. — Я тут маме не мешаю.
— Честно?
— Просто сижу тихо и рисую.
— Верю. — Павел достал из кармана конфету в яркой обертке.
Привычка, оставшаяся с тех времен, когда его собственная дочь была такого же возраста. Правда, сейчас Катя училась в Лондоне и звонила раз в месяц. И каждый разговор с ней превращался в вежливый обмен новостями, лишенный той детской непосредственности, которую он видел сейчас перед собой.
— Держи. Только маме скажи, что дядя угостил, ладно?
Мила просияла, схватила конфету и прижала ее к груди, словно это был величайший клад на свете.
— Вы добрый, — заключила она с серьезностью, присущей только детям. — Не такой, как другие дяди тут. Они все время хмурые ходят и не замечают никого.
Павел хотел уже подняться и продолжить путь, но девочка вдруг дернула его за рукав пиджака.
— А хотите, я вам секрет расскажу? — прошептала она заговорщическим тоном, оглядываясь по сторонам так серьезно, словно речь шла о государственной тайне.
— Секрет? — Павел удивленно поднял бровь. — Какой секрет?…
Обсуждение закрыто.