Лидия Николаевна напекла их специально в дорогу, чтобы молодые хоть что-то нормально поели после суматохи. Андрей обнимал Марьяну на том самом диване, где еще совсем недавно сидел растерянный и не знал, куда деть глаза. Он тихо и немного неуверенно задал волнующий его вопрос.
«А что было бы, если бы я с треском провалил эту твою проверку? Ну вот, если бы начал завидовать, ворчать или, не дай бог, нагло попросил у тебя денег? Что бы ты тогда сделала со мной?»
Марьяна повернулась в его объятиях и посмотрела на мужа долгим, невероятно теплым взглядом. Она легко поцеловала его в висок — так, как целуют только самых близких и родных людей. «Тогда ты бы сейчас ехал на свою Троещину на стареньком «Поло» в гордом одиночестве».
«А я сидела бы тут с бокалом коллекционного вина, смотрела бы в окно и думала: «Ну что ж, зато честно проверила». Но ты не провалился, мой милый Андрей. Ты остался тем самым добрым парнем, который однажды угостил меня чебуреками возле киоска».
«Именно ты искренне сказал, что я самая красивая на свете даже без грамма макияжа и в старой, затертой куртке». Он счастливо рассмеялся и прижал ее к себе еще сильнее, словно панически боялся снова потерять. «Значит, мы теперь с тобой общаемся на равных, да?»
«Ты зарабатываешь в пять раз больше меня, и что из этого следует?» — спросил он с улыбкой. Марьяна грациозно пожала плечами и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него до сих пор дрожали коленки. «Зато ты варишь самый вкусный борщ в мире и умеешь починить текущий кран без единого матерного слова».
«Ты всегда безошибочно чувствуешь, когда мне просто нужно в тишине посидеть с тобой рядом. А волшебные пирожки твоей мамы — это вообще отдельный, ни с чем не сравнимый вид счастья. Так что в наших отношениях всё предельно честно и справедливо».
Они звонко и беззаботно рассмеялись вместе. Смеялись громко, искренне и невероятно легко. Они были похожи на счастливых детей, которым наконец-то официально разрешили быть самими собой.
А ровно через год, почти день в день, у них родилась прекрасная дочь. Девочку назвали Софийкой в честь любимой бабушки Андрея. Лидия Николаевна всю беременность неутомимо носила Марьяне банки с солеными огурцами и добродушно ворчала.
«Ешь, доченька, ешь обязательно! Теперь тебе за двоих питаться нужно, так что не стесняйся!» Едва Марьяну выписали из роддома, как на пороге их квартиры уже стояла Лидия Николаевна с двумя огромными сумками…
