— Это опасно, Вера Николаевна. Ваш бывший муж — влиятельный человек. У него связи, деньги, возможности. Если он узнает, что вы копаете под него…
Вера горько усмехнулась.
— А что он мне сделает? Заберет дом? Уже забрал. Деньги? Их нет. Репутацию? Он и так рассказал всем, что я неблагодарная истеричка, которая хотела ободрать его до нитки.
— Есть вещи хуже потери денег и репутации.
Повисла тишина. Вера смотрела в окно на серую осеннюю улицу.
— У меня дочь, — тихо сказала она. — Маша. Ей девятнадцать. Она учится за границей, на деньги отца. Если я начну эту войну, он может использовать ее, перестать платить за обучение, настроить против меня.
— Вот об этом я и говорю.
— Но если я не начну, что тогда? Всю жизнь водить такси и знать, что меня обокрали. Смотреть, как он живет в нашем доме… — она осеклась.
С кем? Вера сжала губы. Об этом она старалась не думать. Через два месяца после развода Дмитрий женился. На своей помощнице. Ей двадцать шесть. Они встречались, пока мы еще были женаты. Три года как минимум.
Она сглотнула горечь.
— Знаете, что самое страшное? Я догадывалась. Видела знаки. Но убеждала себя, что это паранойя, что он не способен на такое. Двадцать лет вместе, общий ребенок, общая жизнь.
Антон Сергеевич накрыл ее руку своей ладонью.
— Вы не виноваты в том, что доверяли мужу. Это он нарушил доверие, не вы.
Вера кивнула, справляясь со слезами.
— Я хочу справедливости, Антон Сергеевич. Не мести — справедливости. Хочу вернуть то, что он украл. Не для себя, даже для Маши. Чтобы она знала правду об отце. Чтобы не повторила моих ошибок.
Адвокат долго смотрел на нее. Потом медленно кивнул.
— Хорошо. Я помогу вам. Но нам нужен план.
План родился не сразу. Они просидели в кофейне до вечера. Исписали полблокнота, выпили литр кофе. Антон Сергеевич объяснял юридические тонкости. Вера рассказывала все, что помнила о делах мужа. К закату вырисовалась стратегия.
Первое — найти человека, который работал в «Граните» и мог знать о схемах вывода денег. Второе — попытаться получить доступ к документам Полякова. Третье — искать других людей, которых Дмитрий мог обмануть подобным образом. Четвертое — собрать достаточно материала, чтобы подать заявление в прокуратуру.
— Есть один человек, — сказал Антон Сергеевич, когда они уже собирались расходиться. — Мой бывший коллега, следователь на пенсии. Сейчас занимается частными расследованиями. Игорь Павлович Громов. Если кто и сможет раскопать информацию о «Граните», так это он.
— Это дорого?
Адвокат замялся:
— Недешево. Но я поговорю с ним. Объясню ситуацию. Игорь — человек принципиальный, терпеть не может, когда богатые обирают своих близких. Может согласиться работать за процент от выигранного дела.
Вера кивнула. Надежда, хрупкая, как первый лед, начала прорастать в груди. Той ночью она снова вышла на смену. Нужны были деньги на жизнь, на расследование, на лекарства для матери. Но теперь работа не казалась такой беспросветной. Теперь у нее была цель.
Через три дня Антон Сергеевич позвонил и сказал, что договорился о встрече с Громовым. Игорь Павлович оказался полной противоположностью тому, что Вера себе представляла. Никакого скучного детектива в мятом плаще — перед ней сидел подтянутый седой мужчина с военной выправкой и цепким взглядом серых глаз. Ему было под шестьдесят, но двигался он легко, говорил четко, слушал внимательно.
— Значит, Дмитрий Андреевич Соколов, — произнес он, когда Вера закончила свой рассказ. — Строительный бизнес, торговые центры, связи в администрации. Знаю я таких. Встречал за свою карьеру десятки. Все одинаковые: улыбаются в лицо, а за спиной нож точат.
— Вы поможете? — спросила Вера.
Громов побарабанил пальцами по столу.
— Дело непростое. Соколов умный, опытный. Следы заметал профессионально. Но… — он чуть улыбнулся. — Идеальных преступлений не бывает. Всегда есть свидетель, документ, запись. Надо только знать, где искать.
— И вы знаете?
