— спросила Вера.
— Его тоже упоминают. Не напрямую, но достаточно, чтобы начать проверку. Если прокуратура возьмется всерьез, он потеряет мантию и свободу.
Вера кивнула. Справедливость — та самая, о которой она мечтала, — становилась реальностью. Но радость омрачалась одним обстоятельством. Маша не звонила уже две недели. Не отвечала на сообщения, не читала письма. Полное молчание. Вера понимала: дочь обижена. Думает, что мать нарушила обещание и продолжает войну против отца. Технически это было правдой. Но как объяснить девятнадцатилетней девочке, что иногда обещания приходится нарушать ради большего блага?
На третьей неделе позвонил Громов.
— Вера Николаевна, у нас проблема. Виталий Игнатьевич умер сегодня ночью.
Новость ударила больнее, чем Вера ожидала. Она едва знала этого человека, но чувствовала связь с ним — они оба были жертвами одного и того же хищника.
— Как это случилось?
— Официально — повторный инфаркт. Сердце не выдержало.
— А неофициально?
Громов помолчал.
— Неофициально… я не верю в совпадение. Он уверенно шел на поправку, врачи говорили о выписке. И вдруг ночью, без свидетелей…
— Вы думаете, его убили?
— Я думаю, что Соколов заметает следы. Старик был единственным живым свидетелем. Теперь его нет.
Вера закрыла глаза. Еще одна смерть на совести Дмитрия. Сколько их будет?
— Это меняет наши планы?
— Не критично. У нас есть документы и записи, они говорят сами за себя. Но без показаний старика дело будет сложнее. Защита Соколова попытается оспорить подлинность материалов.
— И что нам делать?
— Действовать быстрее. Пока он не уничтожил другие улики.
Антон Сергеевич предложил подать заявление в прокуратуру на следующей неделе. К этому времени все документы будут готовы, экспертиза подтвердит подлинность записей. Машина правосудия закрутится, и остановить ее будет невозможно.
Но за три дня до назначенной даты случилось непредвиденное. Вера возвращалась с ночной смены, когда заметила у подъезда своего дома незнакомую машину. Дорогой черный седан с тонированными стеклами — такие не водились в этом районе. Она притормозила, не доезжая до дома. Интуиция кричала об опасности. Дверь седана открылась, и на тротуар вышел мужчина в темном пальто. Вера узнала его сразу — это был Дмитрий. Бывший муж почти не изменился за эти месяцы. Все та же уверенная осанка, все тот же холодный взгляд серых глаз. Только морщин на лице стало больше, или это ей показалось?
— Вера, — он подошел к ее машине, постучал в окно. — Нам нужно поговорить.
Она не двигалась. Руки сжимали руль так, что побелели костяшки.
— Открой дверь. Я не собираюсь причинять тебе вред.
— Как Виталию Игнатьевичу? — вырвалось у нее.
Лицо Дмитрия дрогнуло едва заметно, на долю секунды.
— Не знаю, о чем ты говоришь. Дядя умер от сердечного приступа. Он был старый, больной человек, который случайно оказался владельцем твоих подставных компаний.
Дмитрий огляделся по сторонам — проверял, нет ли свидетелей. Улица была пуста в этот предрассветный час.
— Вера, послушай меня внимательно. Я знаю, что ты затеяла. Знаю про адвоката, про этого бывшего следователя, про документы. Ты думаешь, что можешь меня уничтожить. Но ты ошибаешься.
— Это мы еще посмотрим.
— Нет, это ты посмотришь. — Его голос стал жестче. — У тебя есть выбор. Первый вариант – ты отдаешь мне все материалы, забываешь эту историю и живешь спокойно. Я даже готов помочь тебе деньгами, скажем, сто тысяч. Этого хватит на первое время. А второй вариант… — Дмитрий наклонился ближе к окну. — Второй вариант тебе не понравится. У меня есть друзья в разных местах. В полиции, в прокуратуре, в суде. Ты уже видела, как работает система, когда я на ее стороне. Хочешь повторить этот опыт?
— Ты мне угрожаешь?
— Предупреждаю. Есть разница. — Он выпрямился. — И еще кое-что. Подумай о Маше.
Сердце Веры сжалось.
— Что с Машей?
— Пока ничего. Она учится, все оплачено до конца семестра. Но если ты продолжишь свою маленькую войну… — он развел руками. — Деньги закончатся. Маша вернется домой без диплома, без будущего. И будет знать, что это из-за тебя.
Вера молчала. Внутри боролись ярость и страх.
— У тебя три дня, — продолжил Дмитрий. — Подумай хорошенько. Позвони мне, когда примешь решение.
Он бросил на сиденье визитку и вернулся к своей машине. Черный седан бесшумно уехал в предрассветную мглу. Вера сидела неподвижно еще долго после того, как он исчез. Потом достала телефон и позвонила Антону Сергеевичу.
— Он знает, — сказала она. — Дмитрий приезжал. Предлагал деньги за молчание. Угрожал Машей.
— Черт! — в голосе адвоката слышалась тревога. — Где вы сейчас?
— Возле дома. Боюсь заходить.
— Правильно боитесь. Поезжайте ко мне, я дам адрес. Сегодня ночуете у меня. Завтра что-нибудь придумаем.
Квартира Антона Сергеевича оказалась маленькой, но уютной. Двухкомнатная, заставленная книгами и папками с делами. На стенах старые фотографии, на подоконнике кактусы в глиняных горшках.
— Жена умерла пять лет назад, — объяснил он, заметив ее взгляд. — Дети взрослые, живут отдельно. Так что места хватит.
Он усадил ее на диван, налил чаю, сел напротив.
— Рассказывайте. Подробно.
Вера пересказала разговор с Дмитрием. Антон Сергеевич слушал, хмурясь все больше.
— Значит, три дня, — произнес он, когда она закончила. — Это меняет расклад. Нужно подавать заявление завтра, не дожидаясь конца недели. Документы готовы?
