— спросила она.
— Не знаю… Наверное, чернила, — быстро соврал Артем.
Но Людмила уже подошла ближе и почувствовала характерный запах.
— Это из уха течет! — воскликнула она. — Опять ты там ковыряешься!
— Я не ковырялся!
— Само течет?
— Само…
Женщина схватила его за плечо и потащила в ванную.
— Сейчас посмотрим, что ты там себе наковырял!
В ванной при ярком свете она увидела, что из ушного канала действительно сочится темная субстанция. Но вместо того, чтобы испугаться или забеспокоиться, Людмила пришла в ярость.
— Ты специально! Ты нарочно ковыряешься там, чтобы меня довести! — кричала она, тряся мальчика за плечи.
— Нет! Я не трогал ухо! Клянусь!
— Лжешь! Всё лжешь! Как твой отец!
Людмила схватила полотенце и грубо начала вытирать выделения. Мальчик морщился от боли, но не смел сопротивляться.
— Хватит притворяться! — продолжала кричать женщина. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Думаешь, я дура?
В этот момент из уха послышался тихий, но отчетливый писк. Людмила замерла с полотенцем в руках.
— Что это было? — прошептала она.
— Вы слышали? — с надеждой спросил Артем. — Вы тоже слышали?
Но женщина быстро взяла себя в руки.
— Ничего я не слышала. Это тебе показалось! Или ты сам эти звуки издаешь?
Следующие несколько дней стали для Артема настоящим кошмаром. Людмила постоянно следила за ним, проверяла ухо, обвиняла в самоповреждении. А когда снова пришел звонок из школы о его поведении, терпение женщины лопнуло окончательно.
— Всё! Надоело! — кричала она, расхаживая по комнате. — Сколько можно терпеть эти выходки?
Артем сидел на диване, прижавшись к стенке. В ухе движения стали особенно активными.
— Завтра же идешь в школу и извиняешься перед всеми учителями. Говоришь, что больше не будешь привлекать внимание, — продолжала Людмила.
— Но я не могу контролировать…
— Можешь! Просто не хочешь.
Женщина подошла к шкафу и достала старый ремень.
— Может быть, это поможет тебе сосредоточиться?
Артем испуганно посмотрел на ремень.
— Людмила Петровна, пожалуйста, я правда не могу…
— Снимай рубашку, — холодно приказала она.
— Не надо…
— Снимай!
Дрожащими руками мальчик расстегнул рубашку. Кожа на его спине уже носила следы прошлых наказаний. Удар ремня обжег спину. Артем вскрикнул от боли.
— Будешь еще в школе дурака валять? — спросила Людмила, занося ремень для следующего удара.
— Не буду! — всхлипнул мальчик.
— Будешь врачам мозги пудрить?
Второй удар был еще сильнее. Артем упал на диван, закрывая лицо руками.
— Не буду! Пожалуйста, не надо!
Но Людмила была в ярости. Все накопившееся раздражение — работа, усталость, безденежье — выплеснулось на беззащитного ребенка.
— Сколько денег на тебя потратила? Сколько времени? А ты всё выдумываешь и выдумываешь!
Ремень свистел в воздухе. Артем просил остановиться, но женщина словно не слышала его.
— Людмила Петровна, хватит! Мне больно!
— Больно? А мне не больно? Думаешь, мне легко с тобой?
Наконец она остановилась, тяжело дыша. Ремень выпал из ее рук на пол.
— Завтра никаких выходок в школе! И чтобы больше я про твое ухо не слышала! Понял?
Артем лежал на диване, всхлипывая. Спина горела огнем, а в ухе движения стали еще более бурными, словно что-то там испугалось и пыталось спрятаться глубже.
— Понял? — повторила Людмила громче.
— Понял, — едва слышно прошептал мальчик.
После этого дня женщина начала запирать Артема в кладовке при малейшем упоминании о проблемах с ухом. Кладовка была маленькой, без окон, заставленная старыми вещами. Там пахло пылью и затхлостью.
— Посидишь там, подумаешь о своем поведении, — говорила она, поворачивая ключ в замке.
В темноте Артем сидел на полу среди коробок, прислушиваясь к странным звукам внутри своей головы. Здесь, в тишине, они были особенно отчетливыми. Кроме движения и писка, появилось тихое царапанье.
Соседи слышали плач, доносившийся из квартиры Ковалевых. Галина Семеновна из соседней квартиры иногда встречала Людмилу в подъезде и осторожно интересовалась:
— Людочка, а что это у вас мальчик так плачет? Может, помочь чем?
Обсуждение закрыто.