Она цинично ответила, что не несет ответственности за столь долгое и затянувшееся существование своей родственницы. Эти слова больно ударили Тамару Игоревну, лишая ее последних иллюзий относительно характера собственной внучки. Надя говорила о смерти как о досадной задержке в реализации ее планов по обустройству личного счастья.
Ее свадьба была запланирована сейчас, в ближайшее время, и ждать чужой смерти она более не намеревалась. Девушка считала, что ее молодость дает ей право на немедленное удовлетворение всех потребностей, не считаясь с другими. Она жила сегодняшним днем, в котором для старой женщины места в этой квартире больше не оставалось.
Осознавая всю тяжесть и безнадежность ситуации, старушка с отчаянием произнесла, что ей совершенно некуда переезжать. Все ее связи с миром ограничивались этим домом, этой улицей и этой единственной внучкой, ставшей теперь врагом. Мир вокруг нее начал рушиться, оставляя лишь пустоту и ледяной страх перед неопределенностью.
Брюнетка равнодушно надула огромный розовый пузырь из жвачки, который с громким хлопком лопнул у самого ее лица. Это действие выглядело вызывающе и подчеркивало ее полное безразличие к страданиям и слезам пожилого человека. Надя была непроницаема для чужой боли, словно выстроила вокруг себя стену из эгоизма и жадности.
Она заявила о своем полном безразличии к дальнейшей судьбе бабушки, считая это ее личной проблемой. Надя полагала, что выполнила свой долг, просто дотерпев до этого возраста в одной квартире с пенсионеркой. Теперь же ее интересовало только собственное будущее, в котором не было места для немощных родственников.
Она хладнокровно предложила бабушке подыскать себе подходящее место в специализированном учреждении для престарелых. Там, по мнению Нади, о ней будут заботиться профессионалы, а квартира освободится для новой, молодой семьи. Предложение прозвучало как приговор, окончательный и не подлежащий никакому обжалованию в домашних условиях.
Тамара Игоревна начала нервно перебирать свои тонкие, узловатые пальцы, вспоминая годы, проведенные в заботах. Она пыталась воззвать к памяти девушки, напомнить о тех временах, когда они были по-настоящему близки. Прошлое казалось ей единственным убежищем от того кошмара, который разворачивался в ее спальне прямо сейчас.
Она напомнила, как полностью взяла на себя все заботы о маленькой внучке после трагической кончины Люды. Те бессонные ночи, болезни, школьные праздники — все это прошло через сердце и руки пожилой женщины. Она отдала Наде все свои силы и любовь, надеясь на тихую и спокойную старость в окружении близких.
Но молодую и черствую особу эти болезненные воспоминания нисколько не тронули и не заставили смягчиться. Надя считала, что прошлое должно оставаться в прошлом и не давать никаких привилегий в настоящем времени. Для нее забота бабушки была чем-то само собой разумеющимся, не требующим никакой ответной благодарности.
Она раздраженно оборвала родственницу, попросив не использовать дешевые манипуляции и не давить на жалость. Девушка чувствовала, что правда не на ее стороне, и поэтому защищалась агрессией и грубостью. Ей хотелось поскорее закончить этот неприятный разговор и приступить к реализации своих планов.
Пожилая женщина, вопреки ожиданиям внучки, проявила неожиданную твердость и категорически отказалась покидать стены. Она вдруг поняла, что уступка в данном вопросе будет означать потерю последнего человеческого достоинства. В ее глазах загорелся огонек решимости, который Надя раньше никогда не замечала у своей тихой бабушки.
Она непреклонно заявила, что планирует провести остаток своих дней исключительно в своем законном жилище. Это был ее дом, наполненный памятью о муже, о дочери, о всей ее долгой и непростой жизни. Мысль о том, чтобы умереть в казенных стенах, казалась ей невыносимой и глубоко оскорбительной.
Надя брезгливо передернула плечами от одного лишь упоминания о смерти, которая пугала ее своей неизбежностью. Она ненавидела все, что напоминало о старости, болезнях и конечности человеческого существования на этой земле. Для нее бабушка стала олицетворением всего того, от чего она так яростно пыталась отгородиться…
