— А кому же еще? — хмыкнул он. — Лучший специалист в отделении. К тому же ты всегда ставишь медицинскую этику превыше всего. Для тебя «не навреди» — не просто слова.
Еще неделю назад эта новость взлетела бы воздушным шаром, унося ее к вершинам профессионального счастья. Сегодня она едва пробилась сквозь плотную завесу личных проблем. Карьерный взлет и личная катастрофа — как ироничны бывают совпадения.
— Это большая честь, — ответила она. — Мне нужно подумать.
— Только недолго, — предупредил Николай Петрович. — Есть и другие претенденты.
Елена кивнула, ощущая странное спокойствие. Жизнь предлагала новое начало именно тогда, когда рушилось прежнее.
— Я сообщу о решении через неделю, — сказала она, поднимаясь.
— И, Лена, — окликнул ее заведующий, когда она была уже у двери. — Что бы ни случилось, ты справишься. Я в тебя верю.
Его слова преследовали ее до конца смены. «Что бы ни случилось, ты справишься». Догадывался ли он? Или это обычная поддержка? Неважно. Главное — он прав.
Домой Елена вернулась раньше обычного, около пяти. День выдался напряженный, но продуктивный. Спасенные жизни, предложение повышения и новая решимость выяснить правду о собственном муже. Вечер выдался пасмурным. Моросил мелкий дождь, оседая на плечах и волосах холодной влагой. Она тихо открыла дверь своим ключом, без обычного звяканья связкой. В прихожей два пальто: мужское и женское, незнакомое ей. Бежевый тренч с коричневым поясом. Дорогой, стильный. Туфли на шпильке, черные, лаковые, стояли рядом с ботинками Андрея.
Дыхание перехватило. Горло сдавило, словно невидимой рукой. Значит, они не просто встречаются в ресторанах или в ее квартире. Он привел любовницу в их дом, в их крепость, в их убежище. Из спальни доносились звуки: шорох одежды, приглушенный смех, скрип кровати. Ее кровати. Той самой, где она так часто плакала из-за неудачных попыток забеременеть, где искала утешения, где надеялась на понимание.
Елена замерла в коридоре, прислонившись к стене. Под ладонью прохладные обои с едва заметной текстурой. Перед глазами потемнело, к горлу подкатила тошнота. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках пульсирующей болью. Она сделала глубокий вдох через нос. Задержала воздух. Медленно выдохнула через рот. Еще один. Досчитала до десяти, как перед сложной операцией. Рациональное мышление вытесняло эмоции, оставляя место холодной, кристальной ясности.
— Уверен, что она не вернется раньше? — донесся женский голос с отчетливыми, бархатными нотками. Тот самый, который она слышала в коридоре офиса.
— Абсолютно, — ответил Андрей с самоуверенными интонациями. — У нее сегодня дежурство до семи.
Елена проглотила комок в горле и медленно двинулась по коридору. Паркет едва слышно поскрипывал под ее шагами. Дверь в спальню была приоткрыта. Тонкая полоска света проникала в коридор, падая на темный ковер. Она слышала их дыхание. Чувствовала запах духов — тяжелый, терпкий аромат с нотками жасмина и пачули. Не ее запах. Чужой. Она толкнула дверь. Петли тихо скрипнули, словно аккомпанируя ее бешено колотящемуся сердцу.
На их супружеской кровати сидели Андрей и Виктория. Полуодетые. Его рубашка расстегнута, обнажая грудь с редкими волосками. Ее блузка валялась на полу — кремовый шелк на темном паркете. Волосы растрепаны, лица раскраснелись. Шею Виктории украшало то самое сапфировое колье. Оно поблескивало в полумраке спальни, вызывающе яркое на фоне обнаженной кожи. Запах чужих духов, смешанный с тяжелым, спертым воздухом, ударил в ноздри. Приторно-сладкий, тяжелый, словно удушающий.
На секунду в комнате воцарилась полная тишина. Такая глубокая, что Елена слышала их дыхание — учащенное, прерывистое. Потом Виктория вскрикнула, пронзительно и коротко, натягивая на себя простыню. Ткань зашуршала, как опавшие осенние листья. Андрей вскочил, бледнея на глазах. Белки его глаз казались неестественно яркими на побледневшем лице.
— Лена, я!.. — начал он, запинаясь, но она подняла руку, останавливая поток слов. Ее ладонь замерла в воздухе, твердая и решительная, как у хирурга перед операцией.
— Не стоит! — голос ее звучал неестественно спокойно. Ни дрожи, ни надлома. — Я все понимаю!
Она смотрела на них, и внутри не было ничего: ни бешеной ярости, ни рыданий. Лишь холодная пустота. Почти клиническая отстраненность, с которой она наблюдала за изменениями пульса на мониторе. Стук, стук, стук. Только сейчас она отслеживала собственное сердцебиение — ровное, спокойное. Слишком спокойное для такой ситуации.
— Я приготовлю ужин, — сказала она наконец, удивляясь собственному спокойствию. — Одевайтесь и спускайтесь в столовую. Думаю, нам есть о чем поговорить.
С этими словами Елена развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. За спиной раздался шепот, торопливый, сбивчивый.
— Виктория, что-то… — быстро говорил Андрей, голос дрожал от паники.
Ей было все равно. Странное облегчение накрыло ее волной: теперь она точно знала правду. Без сомнений. Без надежд. Без иллюзий. Это было почти физическое ощущение, словно сбросила тяжелый рюкзак с плеч.
На кухне она включила свет. Яркие лампы осветили безупречно чистые поверхности. Достала продукты из холодильника: холодные, скользкие овощи, упругий кусок мяса. Руки слегка подрагивали, но в остальном она сохраняла хладнокровие. Включила музыку — что-то классическое, Вивальди. Тихие, размеренные звуки скрипки. Антипод бури, которая должна была бушевать в ее душе.
Нож ритмично стучал о разделочную доску. Тук, тук, тук. Мясо, лук, специи. Все как обычно. Словно это был самый обычный вечер. Вода в кастрюле медленно закипала, выпуская облачка пара. Масло на сковороде шипело и потрескивало, наполняя кухню знакомым домашним ароматом. Стук ножа заглушал мысли. Основное блюдо — бефстроганов, любимое кушанье Андрея. Нежная говядина, грибы, сметанный соус. В другой кастрюле она поставила вариться картофель, белые клубни погружались в кипящую воду с тихим плеском. На третьей конфорке — соус. Все точно, выверенно, словно хирургическая операция.
В голове сформировался план. Четкий, продуманный, беспощадный. Она резала лук, а видела перед собой схему будущих действий, словно операционный план на сложную процедуру. Как они с Андреем любили говорить на совместных ужинах с друзьями: месть — это блюдо, которое подают холодным. Что же, ее месть будет ледяной.
Звук осторожных шагов за спиной. Скрип половицы. Тихое дыхание. Елена не обернулась, продолжая помешивать соус деревянной ложкой. Аромат специй поднимался от кастрюли, обволакивая плотной завесой.
— Лена, — голос Андрея звучал неуверенно. — Нам нужно поговорить.
— Конечно, — она повернулась, вытирая руки о фартук. — За ужином. Виктория, проходите, не стойте в дверях.
Любовница мужа неуверенно шагнула в кухню. Она выглядела растерянной. Черная юбка, белая блузка, тщательно уложенные волосы. Сапфировое колье все еще красовалось на ее шее.
— Я, наверное, пойду, — пробормотала она.
— Нет-нет, — Елена улыбнулась. — Вы составите нам компанию. Я давно хотела познакомиться с вами, Виктория Сергеевна. Андрей так много о вас рассказывал.
Ложь слетела с губ легко и непринужденно. Виктория глянула на Андрея, тот едва заметно кивнул: «Оставайся». Его лицо выражало полное замешательство. Явно ожидал скандала, слез, битой посуды. Но не этого холодного спокойствия.
— Садитесь, — Елена указала на стулья. — Ужин почти готов. Вино?
Обсуждение закрыто.