— начал он, сжимая кулаки.
— Уже нет. — Она открыла дверь, ощущая шероховатость дверной ручки под пальцами. — Наш разговор закончен 15 лет назад, когда ты впервые решил, что можешь меня обмануть.
Полгода спустя Елена стояла у окна своего нового кабинета. Весеннее солнце пробивалось сквозь жалюзи, рисуя полосы света на полированной поверхности стола. За окном шумел больничный двор: санитары катили каталки, медсестры спешили по своим делам, где-то вдалеке завывала сирена очередной скорой. Заведующая кардиологическим отделением. Новая должность — новые обязанности, новая жизнь. Бело-синий халат с вышитыми инициалами «Е.В.» уже стал частью ее новой идентичности.
Реорганизация компании тоже шла полным ходом. Дмитрий оказался надежным партнером, его ясный ум и деловая хватка помогли восстановить почти все, что вывел Андрей. Самого Андрея не посадили: после долгих размышлений Елена решила не подавать заявление в полицию. Возврат активов и его полное отстранение от дел стали достаточной компенсацией. «Не навреди», даже тому, кто причинил боль тебе.
— Елена Васильевна, к вам посетитель, — голос медсестры в интеркоме прервал ее размышления.
Дверь открылась, скрипнув по новому линолеуму. В проеме стояла Наталья Петровна, элегантная даже в свои годы, с коробкой конфет и небольшим букетом полевых цветов.
— Решила проведать, — сказала она, присаживаясь в кресло для посетителей. Кожа скрипнула под ее весом. — Ты как?
— Выживаю, — улыбнулась Елена, ощущая тепло от присутствия этой женщины. — И это не фигура речи. Правда выживаю.
Наталья Петровна кивнула, понимающе глядя на нее.
— Слышала, Андрей уехал в другой город, — произнесла она, осторожно подбирая слова. — С этой Викторией. Говорят, она беременна.
Елена ощутила укол глубоко внутри — острый, неожиданный. Не столько ревности, сколько тоски по несбывшемуся. Картинка, которую они с Андреем рисовали годами — их ребенок, их семья, — но в этой картинке теперь другая женщина.
— Я… — она запнулась, пытаясь найти правильные слова.
Наталья Петровна накрыла ее руку своей.
— Не надо объяснять. Я понимаю.
Елена сделала глубокий вдох, ощущая запах больницы, духов свекрови и свежих цветов на столе.
— Я рада за них, — наконец произнесла она и сама удивилась, что это не совсем ложь. — Каждый должен получить шанс.
— А вот я не очень, — хмыкнула Наталья Петровна, поджимая губы. — Этот сын у меня один, но я не слепая. Всегда считала тебя дочерью, Лена. И не перестану. А этот ребенок… — Она вздохнула. — Может, хоть его он не подведет.
Позже, идя домой, Елена думала о превратностях судьбы. Каблуки отбивали четкий ритм по асфальту, весенний ветер играл с ее волосами. Сапфировое колье на шее разлучницы. Ребенок, которого не смогла родить она. И странное чувство освобождения, пришедшее после расставания, как будто с ее плеч сняли тяжелый рюкзак, который она таскала, не замечая его веса.
Она остановилась на мосту, опираясь о перила. Металл холодил ладони. Внизу река несла талые воды. Город готовился к настоящей весне: набухшие почки на деревьях, проблески молодой зелени, первые цветы в скверах. Лед на реке начинал трескаться, глухие щелчки разносились в вечернем воздухе. Жизнь продолжалась, упрямо и настойчиво.
«Горький привкус истины лучше сладкой лжи», — подумала Елена, вдыхая свежий воздух полной грудью, ощущая, как он наполняет легкие, вытесняя застоявшуюся боль. И впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему свободной.
Обсуждение закрыто.