Елена молча достала телефон, провела пальцем по экрану, показала фотографии тех же документов.
— Я врач, а не дура, — сказала она, наблюдая, как расширяются зрачки собеседницы. — Я все знаю. И завтра узнают все.
Виктория смотрела на нее с изумлением, смешанным со стыдом.
— Вы не похожи на… — она запнулась.
— На брошенную жену? — Елена горько усмехнулась. — А вы не похожи на расчетливую разлучницу. Видимо, мы обе ошиблись в одном и том же мужчине.
Между ними повисло странное молчание, не враждебное, а почти солидарное.
— Что вы собираетесь сделать? — прошептала Виктория, обхватывая обеими руками чашку кофе, словно ища тепла.
— Приходите на ужин, — Елена поднялась, чувствуя внезапную усталость. — Увидите.
— Я буду, — твердо сказала Виктория. — Думаю, я заслужила быть там. Хотя бы чтобы увидеть, как он получит по заслугам.
Елена оставила деньги за нетронутый кофе и вышла на свежий воздух, глубоко вдыхая. Разговор оставил странное послевкусие: горечь, смешанную с неожиданным облегчением. Она не единственная жертва.
Вечер субботы выдался прохладным. Ветер гнал облака по темнеющему небу. В квартире пахло свежей выпечкой, цветами и тем особым напряжением, что предшествует грозе. Елена в черном платье, облегающем фигуру, заканчивала сервировку стола. Серебро тихо позвякивало о фарфор, свечи отбрасывали мерцающие тени на стены. Пальцы мягко прошлись по папке с документами, она ощутила прохладу и шероховатость бумаги. Все готово. Сердце билось ровно и спокойно, как перед сложной операцией.
Дверной звонок прозвенел резко, заставив ее вздрогнуть.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Андрей, окидывая ее оценивающим взглядом. Его рука нервно поправляла шелковый галстук. Глаза бегали по комнате, ни на чем не задерживаясь.
— Спасибо, — она улыбнулась, подумав, что это их последний вечер вместе. Пятнадцать лет, которые заканчивались здесь и сейчас.
Гости прибывали один за другим. Комната наполнялась гулом голосов, смехом, шорохом одежды. Ароматы разных духов смешивались с запахом горящих свечей — сладкий, почти удушающий коктейль. Звон бокалов, приглушенные разговоры, напряженная вежливость.
Наталья Петровна, мать Андрея, обняла невестку, неуловимо пахнущая теми же духами, что и в день их первой встречи.
— Выглядишь усталой, Леночка, — шепнула она, крепко держа руку Елены в своих морщинистых пальцах.
— Все в порядке. Скоро будет, — ответила Елена, замечая, как напрягся Андрей, стоящий неподалеку. Его пальцы на бокале побелели.
Последней пришла Виктория: неуверенная, бледная, в строгом темно-синем платье, без сапфирового колье. Когда Андрей увидел ее, его лицо из напряженного стало испуганным. Он пересек комнату быстрыми шагами, пытаясь перехватить ее у двери, но Елена опередила его.
— Виктория, рада, что вы смогли прийти! — произнесла она звонким голосом, привлекая внимание гостей. — Позвольте представить вас всем как коллегу Андрея.
Свекровь смерила девушку оценивающим взглядом — опытный, цепкий взгляд женщины, способной видеть насквозь. В комнате стало заметно тише.
Когда все расселись за столом, белоснежная скатерть казалась полем боя перед сражением. Елена поднялась, держа в руке хрустальный бокал, от которого по скатерти пробегали радужные блики.
— За правду, — произнесла она отчетливо, глядя прямо в глаза мужу.
Андрей едва не подавился вином, она видела, как дернулся его кадык. А затем, спокойно поставив бокал, Елена подошла к ноутбуку, подключенному к проектору. Щелчок кнопки прозвучал, как взведенный курок.
— Прежде чем мы начнем ужин, хочу поделиться новостями, — ее голос звучал неестественно спокойно.
На стене появился документ с логотипом их компании.
— Во-первых, мы с Андреем расстаемся.
Гости ахнули. Кто-то уронил вилку, металл звякнул о фарфор. Наталья Петровна схватилась за сердце.
— А во-вторых, — продолжила Елена, перелистывая слайды уверенными движениями, — хочу показать почему.
На экране появились документы, доказывающие перевод средств из компании на счета подставной фирмы, платежные поручения с подписью Андрея и письма, где он обсуждал с Викторией, как лучше скрыть следы.
— Мошенничество, — спокойно произнесла Елена, хотя внутри все дрожало. — С этими документами я завтра иду в полицию.
Наступила оглушительная тишина. Казалось, даже часы на стене перестали тикать. Дмитрий, финансовый директор и давний друг семьи, побледнел до синевы; его вилка с куском недоеденного мяса замерла на полпути.
— Андрей, — произнес он хрипло. — Это правда?
Обсуждение закрыто.