Федор виновато опустил глаза: «Я ему, мальчонке, об этой находке втихаря, чтобы никто из воспитателей не слышал, и сказал, и со своего мобильного позвонить вам дал» — старик надолго замолчал, обдумывая свои действия. «А про тебя саму мне наша Серафима Петровна по секрету сказала, ну, про то, что ты вчера в слезах к директору приходила и внука искала… Серафима-то, она хорошая баба, на мое место завхозом работать пришла, мы с ней дружим».
Он виновато развел руками: «А если я тебя сейчас зря обнадежил и побеспокоил этой старой историей, ты уж извини меня, старого дурака» — «Что вы такое говорите, Федор, вы мне жизнь спасли, как мне отблагодарить вас за это чудо?» — горячо воскликнула Светлана, хватая его за руки. «Да никак не надо меня благодарить, это долг христианский. А ты завтра приходи с самого утра к забору у старой беседки, я Женьку туда незаметно позову погулять».
На следующее туманное утро взволнованная Светлана была уже у ржавой ограды детского дома за час до назначенного времени. Она напряженно, не моргая смотрела в пустой двор и не видела, как сбоку тихо раздвинулись густые кусты сирени. С той стороны сквозь прутья забора внезапно высунулось худенькое, бледное личико невероятно черноглазого и вихрастого мальчишки в казенной курточке.
«Бабушка, это я, Женька, я здесь, бабушка, миленькая!» — громкий, срывающийся шепот испуганного мальчишки то и дело прерывался тонкими, детскими всхлипываниями. Светлана не помня себя от нахлынувшего счастья кинулась к нему, просовывая руки сквозь холодные прутья: «Женька, Женечка, родной мой внучок, я обязательно заберу тебя отсюда навсегда, слышишь, только умоляю, не плачь больше».
С этого памятного дня у забора все последующие дни летели для семьи просто с невероятной, сумасшедшей скоростью. Светлана буквально разрывалась на части между детским домом, где ей после скандала наконец-то официально разрешили встречи с ребенком, и кабинетами органов опеки. В этих строгих государственных инстанциях она с помощью нанятых юристов активно начала решать сложнейшие бюрократические вопросы процедуры усыновления.
По требованию строгой комиссии вместе с мальчиком они послушно сдали обязательный в таких случаях медицинский анализ ДНК для подтверждения родства. И вот, спустя несколько томительных недель ожидания, Светлана дрожащими руками держит в коридоре клиники официальный бумажный результат. Черным по белому там было напечатано страшное заключение: Женька абсолютно не ее биологический внук, генетическое родство полностью исключено.
Эта чудовищная, разрушающая все надежды мысль гулко и больно впилась в ее пульсирующие виски, заставляя мир вокруг померкнуть. Как же так, неужели это какая-то роковая ошибка, неужели этот прикипевший к ее душе внук на самом деле не ее родная кровь? Что же ей теперь делать со всем этим кошмаром, как жить дальше с этой новой зияющей раной в сердце?
Как вообще можно сказать этому маленькому, уже успевшему полюбить ее человечку об этом страшном генетическом предательстве? Просто собрать вещи, трусливо уехать ночным поездом, навсегда бросить его одного в этом казенном аду, но как с этим потом жить? Как она сможет посмотреть в его полные надежды глаза, такие же огромные и бездонно черные, как когда-то были у ее Кати…
