Света добавила:
— Главврач часто проводит закрытые совещания. И ночью иногда привозит каких-то людей, мы видели.
Следователь кивнул и перевел взгляд на Марину:
— А вы что можете сказать?
Марина глубоко вздохнула. Сейчас или никогда.
— Я… Я две недели назад видела документы на столе у главврача. Там были списки с данными людей, группами крови. И суммы в долларах. И слова про донорские органы.
В ординаторской стало тихо. Все уставились на Марину. Следователь внимательно смотрел на нее.
— Вы можете описать эти документы подробнее?
Марина рассказала все, что помнила. Про то, как зашла за бланками, увидела открытую папку, прочитала несколько строк. Голос ее дрожал, но она говорила, стараясь не упустить деталей.
— Почему вы не сообщили об этом раньше? — спросил следователь.
— Я… Я не была уверена. Подумала, что, может, это нормальные медицинские документы. И боялась потерять работу. У меня больной отец, мне нужны деньги.
Следователь кивнул с пониманием:
— Хорошо. Вам придется дать официальные показания. Но сначала дождитесь, пока мы закончим обыск.
Он вышел, а медсестры набросились на Марину с вопросами. Что за документы? О чем она говорит? Неужели в клинике что-то незаконное? Марина не отвечала. Она села на стул и закрыла лицо руками. Все, теперь пути назад нет. Она дала показания. Если это действительно преступники, они узнают, что она рассказала полиции. Что будет дальше?
Обыск продолжался несколько часов. Полицейские выносили из кабинета главврача коробки с документами, компьютер, какие-то папки. Потом они поднялись на третий этаж, в закрытое крыло. Оттуда вывели нескольких человек — тех самых странных пациентов, которых Марина иногда видела.
К вечеру из здания вывели главврача Олега Викторовича. Он шел в наручниках, лицо серое, губы сжаты. За ним вели охранника Семена. Потом вывели еще двоих мужчин, которых Марина не знала. Все сотрудники клиники столпились у окон, наблюдая за происходящим. Кто-то ахал, кто-то крестился, кто-то просто молчал в шоке.
— Арестовали главврача, — шептала Света. — Боже мой, что же тут происходило?
Около семи вечера следователь снова поднялся в отделение и попросил Марину пройти с ним. Они спустились на первый этаж, в пустую палату, где следователь достал диктофон и попросил рассказать все с самого начала. Марина говорила долго. Про документы, которые видела. Про странных пациентов на третьем этаже. Про то, что главврач проводил закрытые совещания. Она не упоминала Веру Ивановну и то, что старушка предупредила ее об опасности. Решила, что пока не будет подвергать ее риску.
Следователь слушал внимательно, записывал, иногда задавал уточняющие вопросы.
— Вы очень помогли следствию, — сказал он, когда Марина закончила. — Благодаря вашим показаниям мы сможем построить дело. То, что происходило в этой клинике, — это серьезное преступление. Торговля донорскими органами. Люди приезжали сюда, их обследовали, потом увозили в другие города, где изымали органы. Некоторые даже не понимали, на что соглашаются, их обманывали, обещая легкие деньги за участие в медицинских исследованиях.
Марина слушала и чувствовала, как внутри растет ужас. Значит, это правда. Все, что рассказывала Вера Ивановна, — правда. И ее действительно хотели убить, потому что она случайно узнала об этом.
— Что теперь будет? — тихо спросила она.
— Арестованные будут находиться под стражей до суда. Мы изымаем все документы, опрашиваем свидетелей, собираем доказательства. Дело серьезное, они получат большие сроки. А вам ничего не угрожает. Вы под защитой.
— А клиника?
Обсуждение закрыто.