«Он ведет себя так, будто понимает все ваши команды заранее. Как именно вы его такому научили?» — искренне восхитился парень. Сергей по-доброму улыбнулся и ответил: «Это вовсе не я его учил, это сама жестокая жизнь его так научила». «Он просто всегда был рядом со мной именно тогда, когда мне было в тысячу раз хуже, чем этому тающему снегу в январе. А теперь пришло время, и он сам учит нас всех», — сказал Илья в ответ, и впервые за долгое время его потухший взгляд стал по-настоящему живым и осмысленным.
Многие присутствующие весело смеялись, кто-то неуклюже пытался повторить ловкие движения Бурана, а один парень даже нелепо упал прямо в пушистый снег, вызвав всеобщий добрый взрыв хохота. И все это — искренний смех, душевное тепло и чувство общности — оказалось для них всех лекарством во сто крат лучше любого самого дорогого медицинского препарата. Однажды тихим вечером, когда небо над лесом стало густым, темно-синим, а мелкие пушистые снежинки тихо застучали по металлической крыше бункера, все обитатели дружно собрались вокруг большого, жарко пылающего костра. Высокие деревья вокруг поляны стояли плотной стеной, словно старая верная стража, бережно охраняя то живое тепло, которое исходило от танцующего огня. Жанна с улыбкой разливала всем желающим горячий травяной чай по железным кружкам.
Ирина с выражением читала вслух самые светлые строки из последнего письма инженера Соколова. Михаил с воодушевлением рассказывал какую-то старую, смешную фронтовую байку, заставляя всех улыбаться. Артем Куликов, который пришел сегодня без формы, в простой серой куртке, скромно стоял немного в стороне и просто молча слушал голоса людей. Снег сыпался на их плечи тихо, ровно, словно сам покойный Аркадий Соколов шептал им что-то утешительное среди ветвей о том, что все это происходит абсолютно правильно. О том, что древний лес всегда помнит и бережно хранит всех тех, кто не бросил его в трудную минуту.
Когда костер начал медленно угасать, а уставшие, но счастливые люди стали расходиться по своим теплым койкам в бункере, Артем не спеша подошел к Сергею. «У меня есть для тебя одна важная новость», — серьезно сказал лейтенант, медленно снимая свои кожаные перчатки. Сергей вопросительно поднял левую бровь. «Надеюсь, эта новость хорошая?» — спросил он. «На редкость хорошая», — кивнул Артем и торжественно протянул ему официальное письмо с большой государственной печатью из Киева.
«Ваш реабилитационный центр теперь официально признан на государственном уровне. И с этого дня ты являешься законным руководителем официально зарегистрированного приюта поддержки ветеранов», — сообщил он. Сергей долго, не веря своим глазам, смотрел на гербовую бумагу, а затем медленно поднял глаза на Артема. «Но я ведь никогда об этом не просил», — растерянно произнес он. «Зато ты этого по-настоящему достоин больше, чем кто-либо другой», — твердо и убежденно ответил Куликов. Буран подошел вплотную и тихо, ободряюще толкнул Сергея своим мокрым носом…
