«Эй, будь поосторожнее, он гораздо тяжелее, чем выглядит на первый взгляд», — заботливо предупредил он. «Мне просто жизненно необходимо сделать эту тяжелую работу самой», — твердо и непреклонно ответила она, желая, чтобы дух ее деда наконец-то был абсолютно свободен от земных оков. Они слаженно, почти без слов работали несколько часов подряд без единого перерыва. Они слой за слоем заливали густой раствор бетона прямо в дверной проем, ставили надежные металлические укрепления и навсегда прятали все видимые следы старых взломанных замков. И когда последняя серая полоса свежего цемента легла на свое законное место, Ирина с нежностью положила ладонь на холодную шероховатую поверхность стены.
«Теперь он сможет спокойно отдыхать», — прошептала она со слезами облегчения на глазах. Сергей из уважения к ее чувствам ничего не сказал в ответ, так как лишние слова здесь просто не требовались. Ближе к вечеру у центрального входа в убежище Мороза стало неожиданно людно. Сначала по тропинке пришли двое уставших ветеранов из Верховины: худощавый, изможденный мужчина с посеченными лютым морозом щеками и седая, сгорбленная женщина. Женщина бережно, как ребенка, держала на руках старую ездовую лайку, до смерти напуганную любыми громкими звуками.
Потом из леса показались еще четверо бывших солдат из Коломыи. Один из них был со страшными ожогами на руках, у другого мелко, но безостановочно тряслись пальцы, а третий был совсем еще молодым парнем, но с абсолютно пустым, выгоревшим изнутри взглядом. Затем приходили еще и еще, и каждый из этих измученных людей нес с собой свою собственную тяжелую историю. Это была история кровавой войны, пронизывающего холода и тотального одиночества. Историю, которую никто в сытых, больших городах давно не хотел даже слушать.
И всех этих людей неизменно встречало одно и то же первое обнадеживающее зрелище — крупная бело-серая собака породы хаски, гордо стоящая прямо у входа. Хвост животного был чуть приподнят, уши чутко насторожены, а взгляд был невероятно уверенный, но при этом бесконечно добрый и понимающий. Буран очень быстро стал живым символом, надежным проводником и настоящей светлой душой этого удивительного места. Жанна Орлова деловито и заботливо измеряла давление всем новоприбывшим, давала полезные медицинские советы и профессионально следила за состоянием их собак. Михаил Дарьин на правах опытного старожила показывал новичкам, как правильно и безопасно спускаться по крутой лестнице, упираясь протезом в ступени, как грамотно расставлять дрова для просушки и как чинить барахлящую вентиляцию.
Сергей молча смотрел на всю эту суету и четко понимал — для него больше нет возврата в то страшное, разрушающее одиночество. Примерно через неделю он начал проводить свои первые регулярные занятия по поисково-спасательной кинологической подготовке. Он уверенно стоял в самом центре широкой поляны, где глубокий снег был плотно утоптан сотнями человеческих и собачьих следов, и далеко бросал деревянные тренировочные бруски в рыхлые сугробы. Буран моментально и бесстрашно нырял туда, исчезая под белым покровом, словно стремительный луч света, и всегда возвращался с нужной находкой в зубах. Молодой ветеран по имени Илья, очень высокий и худой парень с темными, нездоровыми кругами под впалыми глазами, удивленно качал головой, глядя на эту слаженную работу…
