Ближе к холодному полудню к скрытому бункеру неожиданно подошли еще двое уставших путников. Первым из них был Михаил Дарин — крепкий мужчина лет сорока, высокий и очень широкий в плечах, но передвигался он с трудом, опираясь на современный протез. Его левая нога полностью отсутствовала чуть ниже колена. Лицо Михаила было грубым, обветренным, с короткой рыжей бородой и глубоким, пугающим шрамом на правой щеке. Это был тяжелый след от страшного взрыва, чудом пережитого им на востоке.
Но глаза этого бывалого солдата были на удивление теплые, карие, с той самой особой внимательностью человека, который видел слишком много чужой боли, но все еще умел искренне сочувствовать. «Морозов?» — хрипло спросил он, тяжело опираясь на свою металлическую трость. «Слухами земля полнится, говорят, ты тут устроил нечто действительно горячее. Вот мы с Жанной и решили зайти спросить, нет ли у тебя в этом подземелье места для пары лишних, никому не нужных душ». Позади него скромно стояла Жанна Орлова, бывший и очень опытный военный медик. Это была невысокая, излишне худощавая женщина с коротко остриженными темными волосами.
На ее лице хроническая усталость причудливо смешивалась с очень мягким, почти материнским душевным теплом. На ее тонкой шее на потертом шнурке сиротливо висел старый армейский медицинский жетон. «Ты только не переживай на наш счет, — по-доброму улыбнулась она хозяину. — Мы пришли сюда вовсе не за сказочным золотом. Просто нам больше совершенно негде жить в этом большом мире». Сергей смотрел на эту пару очень долго и пронзительно.
Он слишком хорошо понимал таких израненных людей, ведь он часто видел их в переполненных госпиталях, в холодных казармах и в разрушенных городах на востоке. Это были те самые люди, у которых безжалостная война навсегда забрала что-то жизненно важное: ногу, спокойный сон, родной дом, а иногда и сам смысл дальнейшего существования. «У меня здесь критически мало свободного места», — сказал он наконец, нарушив затянувшуюся тишину. «Но, если вам действительно некуда идти, то оставайтесь со мной». Буран деловито подошел к Михаилу, внимательно обнюхал его холодный металлический протез, а потом поднял умную голову и ласково лизнул его загрубевшую руку.
Михаил добродушно хмыкнул в ответ на это приветствие. «Ну, раз сам лохматый командир нас принял, значит, все окончательно решено». Сергей взял тот более чем скромный объем денежных средств, что администрация нехотя выделила ему в качестве крошечной компенсации после недавнего шумного скандала в местной прессе, и начал глобально перестраивать старый бункер. Жанна активно помогала ему убирать накопившийся десятилетиями мусор, методично разбирать старые ящики и тщательно дезинфицировать просторное помещение. Михаил, абсолютно не обращая внимания на свой неудобный протез, ловко и со знанием дела работал с тяжелыми строительными инструментами.
Он мастерски прибивал новые доски, чинил барахлящий генератор и полностью менял сгнившую электропроводку на свежую. Ирина тем временем нашла тихий уютный уголок, где ее покойный дед, вероятно, долгими ночами писал свой скорбный дневник. Она благоговейно поставила туда небольшую поминальную свечу. «Пусть он знает, что о нем помнят и он не забыт», — тихо сказала она. Сергей молча смотрел на них всех — троих совершенно разных людей, сломанных по-своему, но теперь прочно объединенных одной общей душевной болью.
И впервые за все это время огромный холодный бункер больше не казался ему сырой бетонной могилой. На его глазах он чудесным образом становился настоящим теплым домом. Поздно вечером к ним приехал дежурный лейтенант Артем Куликов. Снег привычно трещал под его тяжелыми форменными ботинками, а лицо, сильно обветренное колючим зимним воздухом, в этот раз казалось еще более суровым, чем обычно. Он молча привез большой деревянный ящик с армейской тушенкой, питательной крупой и самыми необходимыми медикаментами.
«Доброго вечера всем присутствующим», — сказал лейтенант, грузно ставя тяжелый ящик на промерзшую землю. «Похоже, ты твердо решил закрепиться здесь всерьез и надолго», — заметил он, обращаясь к Сергею. Хозяин бункера лишь пожал широкими плечами в ответ на это справедливое замечание. «Люди просто сами пришли ко мне за помощью, и я никак не мог прогнать их прочь на мороз», — объяснил он свои мотивы. Артем чуть наклонился вперед и сказал очень тихо, почти неразборчивым шепотом: «Сделай из этого проклятого места надежное убежище для живых. Только не превращай его в очередное кладбище».
Он внимательным, цепким взглядом оглядел работающих Михаила, Ирину и Жанну. «Этому краю жизненно нужно именно такое спасительное место, ведь тут бродит слишком много потерянных неприкаянных душ», — добавил лейтенант. Сергей сразу ощутил, как что-то невероятно теплое, но в то же время тяжелое поднимается в его широкой груди. Это была колоссальная ответственность за чужие жизни. И вместе с ней пришло странное, давно забытое чувство глубокого смысла собственного существования…
