За окном стремительно, сливаясь в линии, проносились огни ночного города, размываясь в длинные неоновые полосы из-за непрекращающегося потока горьких, неконтролируемых слез, застилающих глаза. Водитель такси, заметив в зеркало заднего вида тяжелое, подавленное состояние своей пассажирки, тактично сохранял абсолютное молчание, лишь изредка бросая на нее сочувствующие, понимающие взгляды. В уставшей голове женщины непрерывно, по кругу крутились сложные юридические термины и огромные цифры, услышанные от нотариуса, но мозг упорно отказывался до конца осознавать масштабы произошедшего.
Она заказала самый комфортабельный автомобиль и с тяжелым, предчувствующим беду сердцем отправилась по знакомому маршруту к своим оставленным в загородном доме, любимым детям. Однако по возвращении в свои некогда такие уютные, абсолютно безопасные и родные пенаты ничего не подозревающую вдову ждало поистине чудовищное, сбивающее с ног потрясение. Прямо с порога она услышала громкие, истеричные, режущие слух крики и увидела своих перепуганных до смерти, горько заливающихся слезами сыновей и маленьких дочерей.
По просторным, богато обставленным комнатам их уютного семейного гнездышка бесцеремонно, по-хозяйски нагло расхаживала совершенно посторонняя, крайне неприятная на вид, полная особа. Эта наглая, уверенная в себе женщина с ледяным спокойствием хладнокровно запихивала сложенную детскую одежду и любимые игрушки плачущих малышей в огромные клетчатые дорожные сумки. На возмущенный, срывающийся на истеричный крик вопрос о том, что вообще здесь происходит, визитерша повернулась с надменной, издевательской и злой ухмылкой на раскрасневшемся лице.
Наглая особа с нескрываемым вызовом представилась старшей сестрой ее покойного мужа, громко назвав свое имя — Екатерина, которое Ирина слышала лишь пару раз в жизни. Указав наманикюренным, толстым пальцем на молча стоящего рядом угрюмого, сутулого супруга Сергея, эта новоявленная, алчная родственница цинично и предельно жестко процедила сквозь зубы свои абсурдные требования. Она категоричным, не терпящим возражений тоном заявила, что время глупой жалости безвозвратно вышло, похороны успешно прошли, и теперь Ирине придется навсегда освободить это роскошное помещение.
Екатерина с угрозой добавила, что вдове вместе со всеми ее отпрысками придется немедленно, прямо сегодня же вечером убраться вон из этого роскошного, дорогого особняка. Вслед за злобной, крикливой золовкой в просторной гостиной неожиданно появились свекор со свекровью, которых шокированная Ирина не видела уже очень много, долгих лет. Пожилые люди вели себя крайне странно: они стыдливо отводили свои бегающие взгляды в сторону и упорно, демонстративно, с пугающим безразличием игнорировали плач собственных маленьких внуков.
Родители Романа молча, словно по заранее отрепетированной команде, заняли самые удобные места на кожаном диване, скрестив руки на груди в закрытой, оборонительной позе. Всем своим отстраненным, надменным и холодным видом они демонстрировали полное, абсолютное и жестокое безразличие к разворачивающейся прямо на их глазах страшной семейной драме. Ира, задыхаясь от нахлынувшего праведного гнева, возмущенно поинтересовалась, по какому такому немыслимому праву они вообще посмели ворваться на чужую частную территорию и распоряжаться чужим имуществом.
Она громко, требуя ответа, потребовала объяснить, почему они устраивают здесь откровенное, незаконное и наглое самоуправство, до смерти пугая маленьких, ни в чем не повинных детей. В ответ на эти справедливые, полные боли упреки сестра мужа безапелляционно, с мерзкими нотками превосходства в голосе завила о своих якобы неоспоримых правах на открывшееся наследство. Она истерично кричала, что именно они являются самой настоящей, первой кровной родней, поэтому этот дорогой, элитный коттедж стопроцентно и абсолютно законно отойдет исключительно им.
Их лица были искажены уродливыми гримасами неприкрытой, животной злобы, а глаза жадно, хищно блестели при мысли о скором, легком обогащении за счет чужого многолетнего труда. Казалось, они уже мысленно, прямо сейчас делили дорогую антикварную мебель, хрустальные люстры и коллекцию картин, украшавших стены этого гостеприимного, но теперь такого враждебного для них дома. Никто из них даже на секунду не подумал подойти к рыдающим в углу малышам, чтобы хоть как-то утешить убитых горем сирот, навсегда потерявших своего любимого отца…
