— Тогда проиграю. Но хотя бы проиграю, сражаясь за сына, а не сдаваясь без боя.
Долгая пауза.
— Когда мне выйти на работу?
— Завтра. Прямо сейчас. Когда угодно.
— Завтра утром. В семь. Как обычно.
— Спасибо, — выдохнул Дмитрий. — Спасибо, Вера.
— Не благодарите меня. Благодарите Мишу. Это он вернул вас к жизни.
Она повесила трубку.
Дмитрий сидел в темноте кабинета и чувствовал, как что-то сдвигается внутри. Впервые за три года он не испытывал страха перед будущим. Он испытывал надежду. Миша проснулся от прикосновения к плечу. Открыл глаза и увидел отца.
«Доброе утро», — показал Дмитрий жестами. — «У меня для тебя сюрприз».
Мальчик сел на кровати, протирая глаза.
«Какой?»
«Пойдём на кухню».
Они вышли в коридор. Миша шёл сонный, не до конца проснувшийся. На кухне пахло блинами. Мальчик замер на пороге. У плиты стояла Вера. В том же простом платье. С тем же фартуком.
С той же улыбкой. Она обернулась, увидела Мишу. И её лицо озарилось.
«Привет, солнышко».
Миша не двигался. Смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Потом медленно показал жестами:
«Ты вернулась?»
«Вернулась».
«Насовсем?»
Вера посмотрела на Дмитрия. Тот кивнул.
«Насовсем», — ответила она.
Миша стоял ещё секунду. Потом сорвался с места и бросился к ней. Обхватил руками. Уткнулся лицом в живот. Тело сотрясалось от рыданий. Вера опустилась на колени.
Обняла его. Гладила по голове, качала, шептала что-то. Он не слышал слов, но чувствовал. Дмитрий стоял в дверях и смотрел на них. На своего сына, который снова стал живым. На женщину, которая вернула ему этого сына. И понял: что бы ни случилось дальше, он сделал правильный выбор.
Наконец Миша успокоился. Вытер слёзы. Поднял на Веру заплаканные глаза.
«Блины готовы?» — показал он жестами. И в его голосе была первая за неделю улыбка.
«Почти. Хочешь помочь?»
Мальчик кивнул.
Они готовили вместе, как в первый раз, как всегда. Миша взбивал тесто, Вера жарила. Дмитрий накрывал на стол.
Впервые за три года они были похожи на семью. Когда сели завтракать, Миша вдруг спросил:
«А бабушка, она ведь придёт?»
«Придёт», — кивнул Дмитрий.
«И заберёт меня?»
«Попытается. Но я не отдам тебя. Обещаешь?»
Дмитрий протянул руку через стол. Взял маленькую ладонь сына в свою.
«Обещаю. Что бы ни случилось, я буду бороться. За тебя. За нас».
Миша крепко сжал его руку.
«Я тоже буду бороться. Ты?»
«Я. Я скажу судье, что хочу остаться с тобой. И с Верой».
Семь лет. Глухой ребёнок. А храбрости больше, чем у многих взрослых. Дмитрий почувствовал, как слёзы подступают к глазам.
Сдержался. Улыбнулся.
«Тогда мы победим».
Вера смотрела на них обоих и молча молилась, чтобы это было правдой. Людмила Борисовна приехала в пятницу ровно в три часа дня. Как и обещала. Дмитрий встретил её в гостиной. Один. Веру он попросил погулять с Мишей подольше.
— Где Михаил? — сразу спросила свекровь.
— На прогулке.
— С Еленой Ивановной?
— С Верой.
Лицо Людмилы Борисовны окаменело.
— Ты вернул её?
— Да.
— После всего, что я сказала?
— Именно поэтому.
Она медленно опустилась на диван. Смотрела на Дмитрия так, словно видела впервые.
— Ты понимаешь, что я теперь сделаю?
— Понимаю.
— Вы подадите в суд? Попытаетесь забрать Мишу?
— Не попытаюсь. Сделаю.
Дмитрий достал папку. Ту самую, с заключениями специалистов. Бросил на стол перед ней.
— Этим?
— Заключениями ваших друзей, которые даже не видели моего сына? Людмила Борисовна, я позвонил каждому из них. Записал разговоры. У меня есть доказательства, что это была подтасовка.
Свекровь побледнела.
— Ты? Записывал разговоры?
— Да. И если вы подадите в суд, я представлю эти записи. Плюс докажу, что за три недели работы Веры Миша сделал больший прогресс, чем за три года работы ваших профессионалов.
— Какой прогресс? Валяние в грязи?
— Он стал счастливым! — Дмитрий повысил голос. — Он начал жить. Разве это не прогресс?
Людмила Борисовна встала. Голос её был холодным, как лёд.
— Ты не понимаешь, Дмитрий. Счастье — это не цель воспитания ребёнка с особенностями. Цель — адаптация, подготовка к жизни в обществе, которое не будет с ним возиться, как эта твоя Вера.
— А я считаю, что счастье — единственная цель. Всего остального он добьётся сам, если будет счастлив.
— Наивность.
— Любовь.
Они смотрели друг на друга. Два мира. Два подхода. Две правды, которые не могли ужиться вместе.
— Хорошо, — наконец сказала Людмила Борисовна. — Тогда пусть решает суд. Я подам заявление в понедельник.
— Подавайте. Я буду готов.
Она направилась к выходу. У двери обернулась.
— Катя не простила бы тебе этого.
Дмитрий покачал головой.
— Катя бы гордилась. Потому что я наконец стал тем отцом, которым она хотела меня видеть.
Людмила Борисовна хлопнула дверью. Дмитрий остался один в гостиной. Руки дрожали. Сердце колотилось. Он выиграл раунд. Но война только начиналась.
Суд назначили на середину октября. Три недели на подготовку. Дмитрий нанял лучших адвокатов. Собрал доказательства. Записал видео занятий Миши с Верой. Как мальчик учится, играет, развивается. Попросил дать заключение независимых специалистов, настоящих, которые пришли, провели с Мишей несколько дней, поговорили с Верой, изучили методики.
Заключение было однозначным: «Ребёнок демонстрирует значительный прогресс в эмоциональном и социальном развитии. Методы работы няни соответствуют современным подходам к воспитанию детей с нарушениями слуха. Рекомендуется продолжить занятия». Дмитрий вздохнул с облегчением. Но Вера была напряжена.
— Что-то не так? — спросил он однажды вечером, когда Миша уже спал.
Они сидели на кухне, пили чай. За окном шёл дождь. Октябрь в Киеве был холодным и серым.
— Я боюсь, — тихо сказала Вера.
— Чего? Что проиграем?
Обсуждение закрыто.